Усмехаюсь в открытую и глубже затягиваюсь, откровенно любуясь своей нимфой. А руки так и чешутся пройтись по круглым ягодицам. Я взведен до предела, боюсь не сдержаться и трахнуть ее прямо здесь, на трассе, связанную, такую доступную.
Наказать за побег, крайне плохие слова и плевок. И за то, что заставила меня испытать сковывающий душу страх. Перевернула всё мое нутро.
Затягиваюсь в последний раз и выбрасываю окурок. Подхожу к ней и наклоняюсь, накрывая собой. Оля замирает, попой прекрасно ощущая, что ругаться со мной сейчас явно не стоит. Убираю непослушную белокурую прядь с лица и провожу губами по мягкой щеке. Целую уголок упрямо поджатых губ.
— Эта женщина сейчас находится в полиции и дает признательные показания, потому что убила моего брата. Она цела и невредима.
Провожу руками по женскому телу, с удовольствием отмечая легкую дрожь; обхватив бедра, вжимаюсь пахом в упругую попку.
С её губ слетает едва слышный стон, дыхание учащается. Крепко зажмурив глаза, прикусывает нижнюю губку и ёрзает подо мной.
— Тебя дома тоже ждут познавательные приключения за очень острый язычок, — шепчу на ушко, с упоением глядя как взволнованно проводит языком по сочным губам.
Толкаюсь бедрами сильнее, чтобы хорошо прочувствовала: сегодня точно не отвертится. Потому что я уже твердо понял: по-другому мы разве что к старости, наконец, переспим.
Ольга
Запихнув меня на заднее сиденье машины, громко хлопает дверью. Господи, он злой как черт. Ну, вот зачем я в него плюнула? Сейчас я очень жалею об этом вопиющем поступке.
Садится за руль, и машина срывается с места так резко, что меня вжимает в сиденье. Тянется рукой к зеркалу заднего вида и опускает его, чтобы видеть меня, потому что я полулежу, связанная.
Сердце бьется с запредельной скоростью, мужской взгляд и многообещающая ухмылка явно указывают на то, что меня ждет, стоит доехать до дома.
Когда Макар сказал, что та девушка находится в полиции, я думала, потеряю сознание от облегчения. А потом от страха, потому что оценила, чем он упирался мне в зад, и как врач с уверенностью заявляю: в меня эта штуковина не влезет.
Еще и наговорила кучу всего. А что я должна была подумать, увидев ту же комнату, где меня избивали? Толпу мужиков и сжавшуюся молодую женщину у стены? Еще и про охоту такие страшные вещи говорил. То, что ту женщину вывели, я видела и про полицию что-то слышала, прячась в кустах у соседнего дома.
Кидаю взгляд на Макара, который, сосредоточившись на дороге, уверенно ведет машину. Может, стоит извиниться за свои слова и плевок? Но тут он вновь переводит взгляд на меня, замечает, что я на него смотрю, и улыбается.
Страшно так, ласково, многообещающе. Свожу ноги, потому что внутри всё сжимается, а внизу живота начинают порхать сотни бабочек. Может, договориться с ним? Постараться достучаться до здравого смысла?
— Плюс неделя! — выкрикиваю, прочистив горло. Мой голос в тишине салона звучит как-то надрывно и пискляво.
Макар лишь вопросительно приподнимает бровь.
— Я останусь еще на неделю, если ты… м-м-м… не будешь приставать ко мне.
Его лицо озаряет широкая улыбка, в данной ситуации больше напоминающая оскал.
— Не катит, маленькая. За то, что ты сегодня учудила, грех тебя не трахнуть как следует.
Сглатываю, пытаясь смочить пересохшее горло. Лихорадочно придумываю отмазки. Не знаю, почему я боюсь близости с ним. Точнее, знаю, но живот всё равно сводит судорогой, а в голове мелькает образ его рук на моей обнаженной коже… Стону еле слышно и прикрываю глаза. Это ведь и насилием-то не будет считаться, потому что у меня уже в трусиках мокро. Ну, дура!
— Мне еще нельзя! Постельный режим, помнишь?
— Так мы на постели и будем, малышка, — явно забавляясь, со снисходительной усмешкой парирует Макар.
— У меня болит всё тело, — давлю на жалость.
— Мы осторожненько, — заверяет вкрадчиво.
— Макар! Я не готова! Ты ведь не собираешься меня насиловать?
— Собираюсь, — не моргнув, уверенно кивает.
— Ты обещал не торопиться!
— Я постараюсь быть максимально медленным, если тебя это утешит.
Господи! Уму непостижимо!
Я на полном серьезе торгуюсь с ним о предстоящем сексе. А в том, что он будет, я уже почти не сомневаюсь. Мужской взгляд, который я то и дело ловлю в зеркале заднего вида, прямое тому доказательство. А у самой в груди сердечко-то колотится взволнованно…
Макар кажется максимально расслабленным. Смотрю на сильную смуглую шею, на лицо. На четко очерченных скулах легкая небритость. Окидываю взглядом крупную мужскую фигуру. Тонкая ткань белоснежной рубашки облепила мощные плечи, рукава небрежно закатаны. Крупная ладонь с длинными пальцами расслабленно лежит на руле. Красивый. Опасный. Дико сексуальный. От него веет этой животной сексуальностью настолько, что даже воздух в машине кажется наэлектризованным до предела. Глубоко вдыхаю, впитывая в себя аромат сандала с терпкими нотками цитруса. Даже его запах кажется мне не то что родным, а каким-то правильным, что ли. До боли знакомым и вкусным.
