Взгляд Кэмерона скользнул по фигуре Жозетты. Коснулся ее спутанных волос, пробежался по алому шелковому пеньюару, на мгновение задержался на босых ногах, а потом остановился на лице. В его глазах возникло голодное выражение, едва не лишившее Жозетту способности дышать. Но уже в следующее мгновение все затмила ярость.
Кэмерон сунул руку в карман и достал оттуда… матерь божья! Часы.
На его щеке дернулся мускул.
– Узнаете, не правда ли?
– Это часы, что стащила у вас Алексия? – поинтересовалась Жозетта, хотя уже знала ответ. Ведь Кэмерон спросил, как она проникла в его дом.
– Отличная попытка. – Кэмерон перевернул часы и провел пальцем по царапине. – Видите эту отметину на крышке? Я поцарапал часы обо что-то спустя неделю после того, как получил их в подарок от отца. Это случилось на мой пятнадцатый день рождения. А еще через два года у меня их вытащил какой-то карманник.
Губы Кэмерона изогнулись в усмешке.
– Надо сказать, очень ловкий карманник, поскольку я ничего не почувствовал. Интересно, не этот ли маленький разбойник стащил у меня и бриллиантовую булавку для галстука?
О… Сердце Жозетты вновь забилось где-то в горле. Несмотря на то что Кэмерон обо всем догадался, она не могла заставить себя признаться. Только не теперь, после стольких лет, наполненных разнообразными переживаниями. Разве она могла признаться в том, что украла обе эти вещи, потому что была по уши в него влюблена? Что была зла на него, за то что он предпочел Соланж, поскольку Жозетта была слишком юной? Могла ли Жозетта признаться, что совершила кражу не для того, чтобы разжиться деньгами или подарить драгоценности матери, а чтобы всегда иметь при себе какую-то часть Кэмерона?
– Часы пропали за год до того, как родилась Алексия, – произнес Кэмерон. – И вскоре после этого я заказал копию. Именно ее и стащила у меня ваша племянница.
Кэмерон сунул руку в карман и достал оттуда точно такие же часы, которые теперь завораживающе покачивались на золотой цепочке.
– Алексия вернула их мне сегодня вечером, сказав, что не хочет больше воровать. Только вот могу ли я верить ее словам?
Жозетта попятилась.
Ей необходимо было восстановить дыхание и подумать.
Но она никак не могла собрать воедино разбегающиеся в разные стороны мысли. Только не теперь, когда Кэмерон стоял так близко с двумя одинаковыми часами в руках. Намеренно медленно он положил часы на стоящий рядом столик и заботливо расправил цепочки. Закончив с этим, он сложил на груди руки и посмотрел на Жозетту так, что казалось, будто взгляд его янтарных глаз способен раздеть ее донага.
От него необходимо отделаться.
Собрав в кулак остатки хладнокровия, Жозетта развернулась и направилась к лестнице.
– Это просто смешно. Уже полночь, а вы пришли сюда, чтобы сунуть мне в нос двое одинаковых часов? Закройте за собой дверь, когда будете уходить. Задвижка опустится сама. Спокойной ночи, мистер Андруз.
Приподняв подол пеньюара и ночной сорочки, Жозетта направилась к лестнице, но за ее спиной раздались громкие шаги.
– Не так быстро.
С трудом удержавшись, чтобы не завизжать, Жозетта побежала вверх по ступеням.
– Убирайтесь!
– Какая же вы упрямая.
Жозетте удалось взбежать по ступеням и миновать половину коридора, прежде чем Кэмерон ее настиг. Схватив ее за руку, он развернул Жозетту к себе, и его взгляд едва не прожег ее насквозь.
– Вы не джентльмен. Отпустите меня и уходите.
– Черта с два я уйду. Нам нужно поговорить, а если я вас отпущу, вы скроетесь за одной из этих дверей.
Хватка Кэмерона породила в душе Жозетты противоречивые чувства. Гнев застил ей глаза от подобного обращения, и вместе с тем ей ужасно хотелось поцеловать Кэмерона. Эмоции затуманили ей рассудок. Она сжала пальцы в кулак и замахнулась.
Однако Кэмерон перехватил руку Жозетты.
Жозетта попыталась высвободиться. Кэмерон немного сжал пальцы, а потом разжал их, давая понять, что здесь главенствует он. Медленно наступая на Жозетту, он заставил ее прижаться к стене.
Необузданное желание притянуть Кэмерона к себе проторило дорожку в вихре гнева, еще больше озадачив и смутив Жозетту. Да что с ней такое?
И вновь она попыталась спрятаться под маской мнимой самоуверенности.
– И вы еще называете меня упрямой?
В коридоре на мгновение повисла тишина, а потом Кэмерон рассмеялся.
– Вы меняете собственное настроение, точно калейдоскоп, выбирая наиболее подходящее. Вы виновны и все же пытаетесь выставить меня дураком. Думаете, вам удастся так легко от меня отделаться? Вы же сами рассказывали мне, что воровали в детстве.
– Вы действительно думаете, что я стану обсуждать это с вами?
Кэмерон наклонялся до тех пор, пока исходящий от него мускусный аромат не окутал Жозетту подобно чувственному туману.
– В таком случае я вынужден вести беседу в одностороннем порядке, моя дорогая.
Что-то изменилось в его взгляде, блуждающем по лицу Жозетты.
– Обнаружив, что стал владельцем двух часов, я вдруг понял, почему мне казалось таким знакомым выражение вашего лица.
Сердце Жозетты замерло, но на этот раз совсем по другой причине. Рот Кэмерона приоткрылся, и теперь его теплое дыхание согревало ее губы.
