– В самом деле?
Склонив голову набок, Кэмерон принялся пристально рассматривать стоящую перед ним женщину.
– Вы случайно не любите сахарные крендели, которыми торгуют лавочники во Французском квартале?
Слова Кэмерона ошеломили Жозетту, лишив дара речи. Тот день, когда она врезалась в бочки, подсматривая за Кэмероном, стал переломным в ее жизни. В то время как для него он остался таким же непримечательным, как и множество других.
Чтобы заговорить, Жозетте пришлось откашляться.
– Как вы можете это помнить?
Кэмерон наклонился еще ниже, и его губы едва не коснулись губ Жозетты.
– Я помню это, потому что даже тогда вы были необыкновенно красивы, ma chère.
– Невозможно. Мне было всего тринадцать лет. Почти ребенок.
– А мне семнадцать. Тоже не слишком взрослый. Вы возникли из-за катящихся в разные стороны бочек подобно перепуганному ангелу. Ваши темные глаза были круглыми, точно блюдца, а волосы напоминали копну необузданных кудряшек. Я купил вам крендель, помните?
Рука Кэмерона оторвалась от стены, коснулась щеки Жозетты, а потом погрузилась в волосы, отчего ее кожу будто закололо мириадами иголок. Жозетта судорожно втянула носом воздух.
– Позже я туда вернулся. Искал вас. – Веки Кэмерона опустились, а голос зазвучал глуше. – Вы знали об этом?
Он вернулся? Не в силах вымолвить ни слова, Жозетта покачала головой. Еще несколько минут назад он орал точно умалишенный. Когда же исходящая от него сила успела превратиться в нечто гораздо более опасное, чем неуправляемый гнев?
Жозетта с трудом обрела дар речи.
– Вам нужно…
Мускулистая нога скользнула между ее бедер, раздвигая их в стороны. Полы пеньюара разошлись, и Жозетта ошеломленно охнула.
– Нужно сделать… что? – Хриплый голос Кэмерона породил в душе Жозетты волну вожделения.
Он прижался к ней всем телом, и она ощутила, как его естество, упирающееся ей в живот, постепенно восстает, подрагивая и пульсируя. Их разделяли лишь шелк пеньюара и тонкая ткань брюк Кэмерона. Они были все равно что обнажены.
Кэмерон поцеловал Жозетту в губы, его язык проник внутрь и коснулся ее языка.
Из горла Жозетты вырвался тихий стон, и она утратила способность мыслить здраво. Ее руки скользнули под полы сюртука Кэмерона и нашли его мускулистую грудь под тканью рубашки и жилета. Исходящий от него чувственный жар проникал внутрь тела Жозетты подобно щупальцам какого-то диковинного существа, даря изысканную ласку. Тайники ее сознания, хранившие юношеские воспоминания о Кэмероне, раскрылись, выпуская содержимое наружу.
Господи помоги. Жозетте необходимо было собрать волю в кулак и прогнать Кэмерона прочь, пока она не пропала окончательно. Но она лишь слабо промямлила, сопровождая жалкий толчок ему в грудь:
– Остановитесь.
Кэмерон сделал шаг назад, посмотрел на Жозетту, а потом отер губы тыльной стороной ладони.
– Ну, почему, черт возьми, я не могу оставить вас в покое?
Кэмерон развернулся и, широко шагая, направился к лестнице.
– Мы не можем вести себя подобным образом, когда речь идет о девочке. Впредь все наши беседы будут касаться лишь Алексии и вестись они будут в присутствии свидетелей.
Жозетта была настолько ошеломлена, что горячечный туман в ее голове развеялся сам собой. Она прижала руку ко рту, когда мысли, рассыпавшиеся точно частички головоломки, вдруг собрались воедино. Мужчина, воспоминания о котором она лелеяла в своем сердце и мечтах, только что пообещал не возвращаться в ее дом без сопровождения. А через десять дней он и вовсе покинет ее навсегда. Внезапно мысль о том, что ей придется провести еще одну ночь в одиночестве, обдала Жозетту холодом, заставив еле слышно произнести:
– Не уходи.
Кэмерон замер на верхней ступени лестницы и провел рукой по волосам.
– Ты не хочешь, чтобы я остался, Жозетта. Ты знаешь, что произойдет дальше. Мы оба об этом пожалеем.
Кэмерон ощутил колебание воздуха за спиной, а потом услышал тихий шорох шелка.
– Мы пожалеем? Как ты можешь говорить за меня?
Тиски, сжимавшие грудь Кэмерона, усилили давление, сорвав с его губ стон. Что-то внутри него сломалось, и он внезапно ощутил ужасную усталость. Сдавшись, он тяжело опустился на верхнюю ступеньку и уронил голову на руки.
– Мы оба будем сожалеть, Жозетта, но по разным причинам.
Застарелое чувство вины накрыло Кэмерона с головой, смешавшись с новым. Если бы не он, его жена и сестра Жозетты были бы живы. Он не имел права искать удовольствия ради удовольствия. Особенно с этой женщиной. И все же он не мог заставить себя спуститься по лестнице и выйти за дверь. Пока не мог.
