Регина лишь кивнула в ответ, помогая Вивьен рвать простыни на тонкие полосы. Регина действовала быстро и ловко, но не произносила при этом ни слова. Почему она молчала? Негоже, если она уедет на ферму к отцу, где будет вести скучную монотонную жизнь. Ей нравилось готовить и ухаживать за кухней, как если бы она была ее собственной. Утром непременно нужно с ней поговорить.
– В сундуке наверху сложены ночные рубашки Луи, – произнесла Жозетта. – Нужно одеть Рене в одну из них. – Она посмотрела на Бастьена.
Тот покачал головой.
– Но не меня.
Отложив простыню, которую рвала на ленты, Вивьен захромала в сторону кухни.
– Я знаю, где они лежат.
Рене сморщил нос.
– Non. Я не стану спать в этом смешном наряде.
Измученная Жозетта не выдержала и взорвалась.
– Тогда спи голышом. У меня нет для тебя другой одежды, упрямый ты осел. Надеюсь, ты понимаешь, что твоя сорочка превратилась в лохмотья, поэтому завтра тебе нечего надеть. По крайней мере до тех пор, пока я не пошлю к портному.
– У нас один размер, – заметил Бастьен. – Рене может носить мои вещи, пока я не привезу его собственные. Мне все равно нужно забрать оставшуюся на болотах одежду.
Заскрежетав зубами, Рене попытался сесть.
– Завтра я должен быть на работе. Так что мне придется позаимствовать у тебя еще и галстук с жилетом.
Жозетта с минуту ошеломленно смотрела на брата. Рене, который не задерживался ни на одной работе больше недели, так рвался на новую? Жозетта еще ни разу не замечала у него подобного рвения.
– Никуда ты не пойдешь. Вряд ли кто-то станет возражать, если ты пропустишь несколько дней по причине нездоровья. Утром я отправлю записку в контору. А теперь ложись и прими еще немного опиума. Я же займусь раной Бастьена.
Жозетта принялась обрабатывать рану второго брата, потонув в потоке ругательств и жалоб на то, что он сам сделал бы лучше, глядясь в зеркало. Недовольное бормотание Бастьена заставило Рене умолять о порции рома, которая помогла бы ему вытерпеть невыносимую сварливость брата.
Когда Жозетта закончила обрабатывать раны Бастьена, тот помог брату встать со стола, не преминув при этом отпустить язвительное замечание в его адрес. Жозетта последовала за Бастьеном, помогающим опоенному опиумом Рене подняться по ступеням, и проводила их в первую же попавшуюся спальню.
Бастьен посмотрел на сестру.
– Я бы советовал тебе отправиться к себе. Если, конечно, ты не хочешь понаблюдать за тем, как я буду стаскивать с него штаны и нижнее белье.
– Хм. – Жозетта распахнула дверь спальни. – Постарайся выспаться, Рене. Сон поможет тебе поправиться быстрее.
– Merci, – пробормотал Рене.
Жозетта закрыла за братьями дверь, а потом облокотилась о стену и стала поджидать Бастьена. Он отказался принимать опиум, поэтому прекрасно поймет то, что она собиралась ему сказать. Жозетта устало вздохнула.
Спустя две минуты он вновь появился в коридоре и пошел вместе с сестрой в отведенную ему комнату.
– Это нападение не случайно, – произнес Бастьен. – Думаю, этим троим нужен был Рене. Или тот из нас, кто столкнется с ними первым.
Жозетта вновь ощутила острое чувство вины. Как же ненавистно было ей это ощущение.
– Что заставило тебя так думать?
– Я слышал, как кто-то произнес: «Это один из них». Думаю, они не ожидали моего появления. А мы с Рене встретились, чтобы поужинать вместе.
Желудок Жозетты болезненно сжался.
– Вам стоило поужинать здесь, а не шататься по темным улицам в поисках еды.
Они достигли спальни Бастьена, но, вместо того чтобы пожелать ему спокойной ночи и уйти, Жозетта остановилась и произнесла:
– Я решила попросить Рене тоже переехать ко мне.
Рука Бастьена замерла на дверной ручке.
– Почему?
Жозетту обуревали такие эмоции, что она едва сдерживалась, чтобы не заломить руки.
– Мне показалось, его увлекла новая работа. Вот я и подумала, что не стоит ему ежедневно совершать утомительное путешествие домой на болота и обратно. Обедать и ужинать он сможет здесь.
Взгляд Бастьена едва не прожег Жозетту насквозь.
– Скажи правду, Жозетта. Мы вторгаемся в твою личную жизнь?
– Конечно, нет.
Взгляд голубых, точно сапфиры, глаз Бастьена смягчился.
– Признаюсь, я переехал к тебе, чтобы досадить Кэмерону Андрузу. Но я не останусь, если мое пребывание здесь причиняет тебе неудобство.
Жозетта покачала головой.
– Не знаю, почему мы никогда не думали об этом прежде, но теперь, когда Алексия уезжает, для меня было бы лучше, если бы вы жили со мной. – А с отъездом Кэмерона она и вовсе не будет чувствовать себя так, будто ее лишили возможности приглашать к себе мужчин.
Бастьен долго смотрел на сестру из-под полуопущенных век. Затем он повернул ручку двери, распахнул ее и вошел в спальню.
– Решение пригласить к себе Рене не лишено смысла. Спокойной ночи, ma chère.
– Спокойной ночи, Бастьен. Сладких снов.
