— А-а, — многозначительно протягиваю я. — Хорошо, спасибо, я вас поняла.
Майк слабо кланяется и удаляется. Смотрю на Кристофа.
— Ты всё ещё здесь?
— Как видишь, — разводит руками он.
— Что-то хотел, — непонимающе мотаю головой. Он делает шаг навстречу. Я поднимаю ладонь. — Нет, давай мы будем соблюдать дистанцию до тех пор, пока этого не потребует рабочий процесс. Хорошо?
Останавливается. Умница. Можешь же, когда захочешь.
— Слушай, спросить хотел… — совсем не в своей манере начинаться колебаться Кристоф. — Когда там у нас… поход к психологу запланирован?
— Меня спрашиваешь? — удивляюсь я. — Разве это не твоя проблема.
— Так ведь я… — совсем теряется мужчина. — Я никогда этим не занимался, — пытается повысить голос и надавить. Указывает куда-то в сторону. — Всегда Майк решал такие вопросы. Что ты хочешь? Чтобы я сам записывался к… К кому? К психологу? Да ты сбрендила? Что подумают в прессе?
— А пресса-то откуда узнает? — Понимая, что сморозила глупость и сказала явно не то, что должно меня волновать, я исправляюсь: — Так, стоп, Ламбер. Ты что, издеваешься? Это не моя проблема, как ты собираешься попасть на приём. — Подхожу ближе, чтобы показать своё превосходство. Показать, что не боюсь его. И показать, что это вообще-то он в плохом положении, а не я. Это не моя проблема. — Или, может, хочешь попросить у Майка прощения? — А что, мысль хорошая. — Попробуй. Может и простит тебя.
Если судить по лицу, он явно офигел.
— Ч-ч-что? Да ты сбрендила? Прощения просить?! Пф! Ещё чего! Пускай сам просит!
Я улыбаюсь.
— Забавный же ты, Кристоф Ламбер. Совсем ничего не понимаешь. С виду взрослый мужик, а внутри оказывается заперт беспомощный ребёнок.
Мы смотрит друг на друга. Между нами — не больше полуметра. Никто не хочет сдаваться. Никто не собирается отводить взгляд. Даже моргать сейчас опасно. Это будет означать поражение одной из сторон.
— Эвелина! — неожиданно окликает кто-то и я чуть не вздрагиваю. Отворачиваюсь и вижу, как Ламбер отворачивается тоже. К нам подходит Майк. Посмотрев на нас, он сразу понимает, что вмешался во что-то серьёзное. — Простите, что помешал, — говорит он обоим, но быстро переходит ко мне. — Эвелина, у меня серьёзная новость, — ошарашивает менеджер. Так ошарашивает, что даже Кристоф заинтересовано смотрит на бывшего подчинённого.
— Что за новость? — отвожу взгляд от Кристофа и возвращаюсь к Майку.
— Лучше вам самой взглянуть. — Он разворачивает планшет в мою сторону и включает видео.
Какие-то новости. Поначалу я не придаю особо значения, но как только голос за кадром называет моё имя и фамилию, обозначая как начинающую звезду, на кадрах появляется запись с момента нашего так называемого ареста. Ареста, что произошёл возле того самого стрип-клуба, возле которого я обнаружила полуживого Кристофа. Ведущий за кадром сообщает, что начинающая звезда Эвелина Сафронова, снимающаяся в таком-то-таком-то фильме, оказывается была обычной танцовщицей захудалого стрип-клуба, в котором-то меня и нашёл Кристоф. И, оказывается, если верить новостям, я получила роль только благодаря Кристофу.
— Что?! — тут же восклицаю я. — Кто-то в это верит?
Майк кивает.
— Боюсь, что в это верит большинство.
— Да вы издеваетесь? — хватаюсь за голову я, совершенно обескураженная такой ложью.
— Забавно, — слышу, как усмехается Кристоф. — Чёрный пиар, тоже пиар, малышка, — говорит он, лыбясь, как идиот. — Добро пожаловать в клуб.
У меня даже нет сил подойти и ударить его в грудь.
После того дня, как пресса обозвала Эвелину стриптизёршей, она наотрез отказывается разговаривать со мной за пределами площадки. За это время мы уже успели закончить репетиции и перейти непосредственно к съёмкам, передислоцировавшись в Индонезию. За это время в интернете и на телевидении появилось ещё несколько репортажей и статей, рассказывающих о нашей якобы связи. Мне-то плевать, что журналюги и прочая пресса поливают меня грязью. Мне не привыкать. Но вот то, что они задели девчонку, это действительно не дело! Она ведь даже ни в чём не виновата. И ладно, если бы это никак не отразилось на процессе съёмок, так ведь нет! Продюсер фильма, узнав об этом, сразу же впаял нам штрафы, высчитав пятнадцать процентов из гонорара каждого. И как бы я не пытался ему перечить, ему всё по боку. Поэтому, как бы я теперь не пытался заговорить с Эвелиной, она просто молча уходит. Она не реагирует даже на мои провокации. Даже когда я пытаюсь специально разозлить её и вывести на конфликт, она никак не реагирует. Только сцена заканчивается, как заканчивается и всё общение между нами. Сцена возобновляется — возобновляются реплики, но не более.
Ещё этот ублюдок Майк! Не жилось ему спокойно! Нужно было сказать Эвелине, что теперь любое появление со мной в любом общественном месте, в любом месте за пределами площадки, повлечёт за собой очередную реакцию прессы, которая ей точно не понравится. Да, он знает, что говорит. Действует в её интересах. Это правильно. Но как же меня бесит, что он не считается с моими интересами! Грёбаный предатель.
