Какой-то сон, говоришь? Да, конечно, подумаешь! Полугодовалый сон! Да и дело не во сне даже. Я ещё с того случая у клуба понял, что что-то со мной не так, когда она рядом. Сейчас это просто накопилось… Сейчас я довёл до такого состояния, что больше не могу думать ни о чём и ни о ком, кроме неё… Ещё и мозг подкинул проблем, транслируя в коме счастливую семейную жизнь. Не мог показывать мне мультики про то, как я бухаю и живу счастливой жизнью?! Дерьмо! Это такая дурость! Зачем я вообще это делаю? Может будет проще, если я стану таким же, каким был до этого? Да! Точно! Почему бы и нет!
– Кристоф… – наконец доносится из динамика. – Я даже не знаю, что сказать… Ты… ты тоже мне нравишься, но ведь это… это слишком быстро. Это так не делается, понимаешь?
– Ага, – говорю я.
А сам про себя думаю, что она точно обидится на такой сухой ответ. Я ещё так мерзко произнёс, типа: ага. Как будто она тут никто. Как будто я не схожу с ума от её запаха, её голубых глаз и её пышных волос. Ага… блин.
– Что?
Ну вот… точно обиделась. Но ничего. Раз уж начал, нужно продолжать гнуть свою линию.
– Я говорю…
Я говорю что? Говорю, что да, поспешил, да и вообще это всё шутка была. Я говорю всё это таким тоном, чтобы она поняла – старый Кристоф вернулся. Только вот говорю я это всё не вслух, а внутри своей башки, которая скора сведёт меня с ума.
– Кристоф, всё хорошо? – спрашивает она.
Так прекрасно, что я сейчас собственный язык от счастья сожру, лишь бы не говорить ей ничего плохого. Ничего, что может обидеть её.
– Я… – ох чёрт! Как же это трудно! – Я говорю, что… – прикрываю микрофон и дышу так, что из ноздрей вот-вот пойдёт пар. Сжимаю челюсть. Закрываю глаза. Убираю руку от микрофона, подношу телефон к уху и говорю:
– Без тебя разберусь. Поняла?!
Говорю, и тут же сбрасываю звонок. Молодец! Решил проблему.
Откидываюсь на спинку, расслабляюсь и вдруг понимаю: а дальше-то что? Я же теперь, вроде как, не пью? Молодец, мать твою! Решил проблему!
Мы в Европе. Это последняя запланированная пресс-конференция. Фильм уже вышел в прокат в большинстве стран и собрал неплохую прибыль. Майк говорит, что пока рано радоваться успеху, всё будет известно через пару дней. Но всё же оценки критиков хороши, а прибыли высоки. После сегодняшнего дня все наш контракт со студией будет официально выполнен и закончит своё действие.
Смотрю на Майка. Он кивает и взглядом провожает на сцену. Весь актёрский состав заходит в большущую аудиторию, на сцене – длинный стол с микрофонами и табличками, как будто мы на съезде каких-то политиков. Приехали решать важные вопросы мировой политики. Сзади выстроены декорации с заглавной эмблемой фильма, несколько плакатов по бокам. Люди в зале, только завидев нас, начинают хлопать. Мы рассаживаемся по местам. Кто-то сначала теряется – не может найти табличку со своим именем, но организаторы быстро помогают. Мне приходится сесть в середине стола, прямо рядом с Кристофом. Если честно, после нашего последнего разговора желания сидеть с ним рядом не так уж и много. Майку я не стала говорить о том, что вытворил Кристоф – его ответ мне и так известен. Что-то вроде: «я же говорил». Но я до последнего не верю, что Кристоф мог так просто нагрубить. Нет… он конечно мог, но… не знаю…
Продюсер пододвигает микрофон ближе и обращается к собравшимся в зале.
– Уважаемые, прошу, соблюдайте тишину. Все хотят задать вопросы, и мы постараемся ответить на большую часть из них. Но это не значит, что нужно перебивать друг друга и пытаться заткнуть соседа.
Такое ощущение, что он учитель, а перед ним ученики. А мы тут так, просто для декора.
Я пытаюсь незаметно пододвинуться к Кристофу.
– Что это было? – шепчу я. – Почему ты не общаешься со мной уже несколько недель. Решил отомстить мне? Или что?
Он действительно не общается с тех пор, как нагрубил мне. Всё то время, что мы летаем по разным странам и даём интервью насчёт фильма – вместе или по-отдельности, Кристоф будто бы избегает меня. Я не лезла. Старалась не доставать его вопросами. Думала, это пройдёт. Но теперь мне кажется, что ничего не пройдёт. Как минимум, я хочу знать, что происходит.
На поставленный вопрос Кристоф не отвечает. Он смотрит на меня, хмурит брови, делает вид, будто я спрашиваю какую-то ерунду.
Ну уж нет, Ламбер, теперь так просто не отделаешься. Слишком уж долго я ждала.
– Кристоф! – пытаюсь надавить я, чем привлекаю к себе внимание Продюсера. Тот недовольно таращиться в мою сторону. Я аккуратно отодвигаюсь от Ламбера, недовольная таким результатом.
Конференция проходит в спокойном режиме. Актёры отвечают на вопросы, хотя большинство людей хотят задать вопрос именно нам с Кристофом. Если вопрос оказывается слишком провокационным, продюсер вмешивается и отказывается от ответа, вместо нас. Большая часть ответов и вовсе диктуется через наушник, хитро спрятанный в ухе. Если суфлёр позволяет ответить самостоятельно, он так и говорит: «отвечайте по желанию». Если нет – диктует полный ответ.
