Восторг отступал медленно, лениво, оставляя взамен легкую дрожь и ощущение восхитительной слабости. Наконец Беатрикс пошевелилась, открыла глаза и обнаружила, что почти раздетой лежит на полу, в объятиях любимого человека. Удивительный, неожиданный, опасный миг. Слегка повернув голову, она увидела Альберта: вполне довольный жизнью, верный товарищ сладко спал в кресле и ничуть не интересовался происходящими рядом событиями.
Кристофер продолжал мягко ласкать; прикосновения стали нежными, успокаивающими, едва ли не благоговейными.
Беатрикс перевела взгляд с собаки на хозяина. Смуглая кожа блестела от пота, напоминая отполированную бронзу, и от этого мужественное, четко очерченное лицо казалось чеканным. Восхищенное выражение слегка удивило: можно было подумать, что тело ее создано из какой-то драгоценной, невиданной прежде субстанции. Вот он поцеловал запястье — внутреннюю сторону, где бьется пульс, — и прижал кончик языка к тонкой голубоватой жилке. Близость поражала новизной и одновременно казалась столь же необходимой, как дыхание и стук собственного сердца.
Беатрикс поняла, что больше не хочет покидать кольцо надежных ласковых рук и мечтает лишь об одном: навсегда остаться рядом.
— Когда мы поженимся? — лениво поинтересовалась она.
Кристофер провел губами по щеке и обнял еще крепче. Но не произнес ни слова.
Беатрикс удивленно подняла голову. Молчание обдало холодом.
— Мы ведь собираемся пожениться, правда?
Кристофер заглянул в растерянное лицо.
— Трудный вопрос.
— Ничего подобного, выбор невелик. Ответа всего два: да или нет!
— Не могу жениться, пока не уверюсь в том, что это пойдет тебе на пользу.
— Какие сомнения?
— Сама знаешь.
— Ничего не знаю!
Кристофер криво улыбнулся.
— Приступы безотчетной ярости, кошмары, странные видения, запои... Как по-твоему — мужчина с подобной характеристикой годится в мужья?
— Но ведь ты собирался жениться на Пруденс! — возмущенно воскликнула Беатрикс.
— Нет, не собирался. Я не обрек бы на мучения ни одну женщину, а уж тем более ту, которую люблю больше жизни.
Беатрикс отстранилась, села и принялась приводить в порядок растерзанную одежду.
— И сколько же предлагаешь ждать? Согласна, ты не совершенство, и все же...
— «Не совершенство» — это лысина или следы от оспы на лице. Мои проблемы несравнимо серьезнее и опаснее.
Беатрикс заговорила торопливо, взволнованно:
— Все в нашей семье имеют недостатки, но все же женятся и выходят замуж по большой любви — тоже за далеко не безупречных людей. Каждый имеет право на счастье.
— Мое чувство слишком велико, чтобы рисковать благополучием и безопасностью той, которую считаю единственной на свете.
— Напротив, постарайся любить так, чтобы жениться, несмотря на все препятствия.
Кристофер нахмурился.
— Согласись: было бы значительно проще получить желаемое, не задумываясь о возможных последствиях. Ты нужна мне всегда, постоянно, каждую минуту, днем и ночью. Я хочу видеть тебя рядом с раннего утра до позднего вечера, прижимать к груди во сне. Я нуждаюсь в твоей любви, как в дыхании, а может быть, и больше, но не имею права нанести даже малейшего вреда, да еще и собственными руками.
— Ты никогда не сделаешь мне больно; инстинкт не позволит.
— Разве можно доверять инстинктам безумца?
Беатрикс грустно покачала головой.
— Ты готов принять мои проблемы, но не позволяешь мне разделить твои. Значит, не доверяешь? — В ее вопросе прозвучало неприкрытое отчаяние.
— Дело вовсе не в тебе, и ты прекрасно это знаешь. Если я и не доверяю, то только самому себе.
Нервы не выдержали, и она горько расплакалась. Ну почему, почему в жизни столько несправедливости? Почему счастье так неуловимо и обманчиво?
— Беатрикс! — Кристофер встал на колени и обнял ее, словно ребенка. Она окаменела. — Иди ко мне, — шепнул он на ухо.
— Если не поженимся, то когда и где я смогу с тобой встречаться? — спросила она, жалобно всхлипнув. — Во время визитов, под присмотром родственников? На прогулке? На редких тайных свиданиях?
Кристофер провел ладонью по спутанным волосам и заглянул в полные слез глаза.
— И все же это больше, чем прежде.
— Может быть, и больше, но все равно недостаточно. — Беатрикс доверчиво прильнула. — Ни капельки тебя не боюсь. — Подтверждая свои слова, она сжала на спине рубашку и слегка потянула. — Я люблю тебя, ты любишь меня, и единственное, что нас разделяет, — это твое упрямство. Никогда не поверю, что человек выжил в страшных битвах, перенес столько мучений и боли всего лишь ради того, чтобы вернуться домой и...
Он приложил палец к обиженно надутым губам.
— Подожди, дай подумать.
— О чем же здесь думать?
— Беатрикс! — властно остановил он.
Она посмотрела в серьезное лицо и замолчала.
Кристофер погрузился в размышления, но, судя по всему, удовлетворительное решение давалось с трудом.
