Почему-то никак не удавалось избавиться от неприятного ощущения присутствия кого-то, кто следит за ним. Он даже оглянулся и посмотрел через плечо, ожидая увидеть смерть или дьявола. После войны болезненные мысли и видения неотступно преследовали; правда, в последнее время появлялись значительно реже.
Благодаря Беатрикс.
Внезапно захотелось повернуть коня, разыскать жену и прижать к сердцу. Вчера вечером разговор не клеился, сегодня, возможно, будет легче. Он постарается стать таким мужем, какой ей нужен. Не сразу, конечно. Но она терпелива и добра, и за это, видит Бог, он любит ее всей душой. Мысли о жене помогли привести в порядок нервы, и к гостинице Кристофер подъехал почти спокойным. Улицы деревни пустовали, а двери магазинов уже не оставались распахнутыми настежь, как летом: ноябрьский ветер и осенняя промозглая стужа диктовали свои условия.
Гостиница в Стоуни-Кросс производила самое благоприятное впечатление. Удобная, чистая, со свежеоштукатуренными стенами цвета темного меда, с запахом эля и хорошей еды. Хозяин, мистер Полфримен, знал Кристофера с детства, а потому встретил по-дружески тепло, задал несколько шутливых вопросов относительно медового месяца и с готовностью пояснил, как найти комнату Фенвика. Не прошло и нескольких минут, как Кристофер постучал в дверь и замер в напряжении, ожидая ответа.
Через некоторое время дверь со скрипом открылась, зацепив углом неровный пол в коридоре.
Странно было видеть подполковника Уильяма Фенвика в гражданской одежде — Кристофер представлял сослуживца не иначе как в красной с золотом кавалерийской форме. Лицо не изменилось, если не считать бледности — очевидного свидетельства пассивного образа жизни, столь странного для человека, одержимого верховой ездой.
Первым делом пришлось преодолеть инстинктивное нежелание оказаться рядом.
— Подполковник Фенвик, — приветствовал Кристофер и по привычке едва не отдал честь. Правда, вовремя сдержался и протянул руку для пожатия. Как и следовало ожидать, прикосновение холодной влажной ладони вызвало мерзкое ощущение.
— Фелан. — Фенвик неловко отошел в сторону, уступая дорогу. — Может быть, войдете?
Кристофер не спешил последовать приглашению.
— Внизу две гостиных и пивная.
Фенвик сдержанно улыбнулся.
— К сожалению, старые раны все еще дают о себе знать. Лестница — серьезное препятствие для инвалида. Вынужден просить об одолжении побеседовать здесь, в комнате. — Он выглядел смущенным, даже расстроенным.
Немного успокоившись, Кристофер переступил порог.
Как и все номера гостиницы, комната оказалась просторной, чистой и не перегруженной мебелью. Фенвик сделал несколько шагов, и сразу стало ясно, что левая нога не гнется и плохо подчиняется.
— Присаживайтесь, — пригласил он. — Благодарю за то, что не отказались прийти. Я бы, конечно, нанес еще один визит, но чрезвычайно рад возможности избежать усилий и напряжения. — Он поморщился. — В последнее время боль обострилась. Доктора уверяли, что ногу удалось сохранить чудом, но я нередко спрашиваю себя, не проще ли было бы обойтись без нее...
Кристофер ждал, когда подполковник перейдет к делу, но, почувствовав, что собеседник спешить не намерен, не слишком вежливо перебил:
— Вы приехали сюда не просто так.
— Вижу, терпения у вас поубавилось, — покачал головой Фенвик. — Что же случилось со снайпером, известным способностью неподвижно выжидать часами?
— Война закончилась, и мирная жизнь принесла с собой более интересные занятия.
— Речь, несомненно, идет о молодой жене. Примите поздравления. Что же за удивительная женщина сумела покорить сердце самого прославленного воина Англии?
— Та, которой нет дела до награждений и почестей.
Фенвик даже не пытался скрыть недоверия.
— Разве такое возможно? Супруга бессмертного героя не может не ценить наград.
Кристофер посмотрел вопросительно.
— Что, простите?
— Вас будут помнить десятилетия, а то и века. Только не говорите, что данный факт не тешит тщеславия.
Пристально глядя на собеседника, Кристофер слегка покачал головой.
— В моей семье существует древняя традиция воинской чести, — продолжал Фенвик. — Я знал, что достигну наивысших почестей и заслужу вечную память. Никто не интересуется предками, прожившими мелкую, незаметную жизнь; они остаются лишь мужьями и отцами, добрыми рачительными хозяевами, верными друзьями. Эти безымянные ничтожества никому не нужны. А героев войны почитают и помнят вечно. — Болезненное лицо горько сморщилось, подобно кожуре переспелого апельсина. — Крест Виктории! Да о подобной награде я мечтал всю жизнь!
— О раскрашенном кусочке металла весом в пол-унции? — скептически уточнил Кристофер.
