Тебе интересно, да, голубушка? Надо признать, что я — малый не промах. Везде — сплошной успех. Мне самому больше всего понравилось, что я вел себя не как чиновник, пусть и крупный чиновник, но поднялся на более высокий уровень, вставлял цитаты и собственные литературные мнения, латинские высказывания, то есть проявил себя светским человеком, ты ж понимаешь? Ладно, надо сначала рассказать ей обо всех моих геройствах в Сирии, а под конец — пес plus ultra, Палестина, там апогей славы, это будет как две стороны одной медали. Начать надо со знакомства с департаментами Верховного Комиссариата, сборов документации, первых приглашений в мой отель, описать ей все это, роскошный отель, знаешь, дорогая, «Кинг Дэвид», лучший, первоклассный. У меня была целая квартира, как они называют это в дорогих отелях, апартаменты, то есть гостиная, спальня и отдельная ванная комната, очень комфортабельная. Апартаменты — это очень шикарно, потому что если к тебе придет с визитом достаточно высокопоставленный человек, не надо спускаться в гостиную, ты можешь принять его у себя, в своей гостиной, понимаешь, в чем разница, это уже совсем другой коленкор, ты — фигура. Это уж, я попрошу тебя поверить, ты ощущаешь себя фигурой, когда у тебя апартаменты в отеле «Кинг»! Да, в известных кругах говорят просто «Кинг», такова привычка. Естественно, ванная с ватерклозетом, это очень удобно, не надо выходить в коридор. Я уже больше не могу обходиться без личного туалета. Дипломат я или нет, в конце концов, а? Тем более, что бывают неполадки с пищеварительными функциями, после всех этих шикарных ужинов, ты ж понимаешь, так что, представь, три или четыре раза выскакивать в коридор в течение ночи мне вовсе не улыбалось бы. Ладно, о проблемах пищеварения поговорим завтра на свежую голову, надо будет продумать, какие меры следует принять в первую очередь, как оно все будет завтра, потому что мне уже лучше, намного лучше, сегодня только три раза, а вот вчера-то было семь раз, представляешь! А скажи, кстати, правда моя квартирка в «Кинге» здорово обустроена, а? То есть, в смысле, апартаменты. Ну, он и задал мне работку, знаешь. Принять все нужные меры, все проанализировать, целый день этим занимался. Ладно, теперь я перехожу к моим последним дням в Иерусалиме, которые были, я не побоюсь этого слова, апогеем моей деятельности. Представь себе, дорогая мадам Адриан Дэм, что твой господин и повелитель удостоился чести быть лично принятым Его Превосходительством Верховным Комиссаром! То есть самой важной персоной в государстве! Фельдмаршал, заметь, самый высокий чин в английской военной иерархии. Получасовая беседа, ты можешь себе представить! Дружественная обстановка, ну не дружественная, это я хватил, но сердечная. Его Превосходительство был очень любезен со мной, спрашивал о моих функциях, то есть служебных, а не пищеварительных, как ты понимаешь, о работе мандатного отдела, в общем, был очарователен, а я сидел в кресле, мне было так комфортно, беседа на равных, так сказать, Его Превосходительство мне выразил свое стремление к тесному сотрудничеству с нами, он сказал по-английски «close cooperation» и потом оценил по достоинству трудную и благородную деятельность Генерального секретаря, и к тому же, слушай внимательно, это важно, ты сейчас поймешь почему, он попросил меня передать его восхищение, наилучшие пожелания и персональный поклон самому сэру Джону. В общем, сплошной успех. Без ложной скромности могу тебе сказать, что я произвел наилучшее впечатление.
Поезд, неповоротливый увалень, одержимо несся вперед, пошатываясь, как пьяный, и вдруг опять издал отчаянный зов и, стуча колесами, устремился в туннель с безумным воплем страха. Белые веки тут же опустились на полузакрытые глаза окон, и беловатый пар ворвался в купе, а в это время жертвы человека, камни и рельсы туннеля, вопили, сопротивляясь вторжению, и вопли их отражались от стен, сочащихся влагой; эти мученики возмущенно ревели, шумно и грозно браня подлого предателя, здоровенного грубияна, который суетливо подпрыгивал и спотыкался на полной скорости. К концу туннеля возмущение улеглось, лишь слабое эхо отражалось еще от закопченной стены, которую внезапно утихомирил белый пар; кончилась стена, кончилась и ярость.
Освободившись из тьмы и ада и обретя покой, неуклюжий торопыга поезд вновь ехал по приятнейшей сельской местности, усердно набирая скорость посреди цветущей зелени и запаха свежескошенной травы. Обрадовавшись, что шум утих и стало меньше трясти, Адриан Дэм погладил алый бархат и улыбнулся обнаженной жене, сидящей рядом.
