Не имея ни малейшего желания знакомиться с дьявольской изменницей, Маттатиас отошел в сторону, а Соломон, побелевший от робости, но послушный приказу, вытянулся во фрунт. Когда она появилась перед ними, как статуя юности, маленький человечек, наоборот, густо покраснел и, совершенно потеряв голову, отвесил ей низкий поклон.
— Счастлив познакомиться, милейшая, — осмелился он прошептать.
Что же касается Проглота, он приблизился с достоинством, благосклонно оглядывая гостью и положив руку на сердце но, в то же время пытаясь оценить на глаз горностаевое манто, перекинутое через ее руку.
— Сэр Пинхас Вольфганг Амадей Солаль, — представился он с широким приветственным жестом. — Мой творческий псевдоним — Проглот, я стильный джентльмен, часто моюсь, и притом, друг всего человеческого рода и скромный родственник господина Солаля, которого я держал на коленях в восьмой день его жизни во время обряда обрезания, это я говорю без всяких неприличных и неуместных намеков, и от имени которого, будучи наделен полномочиями опосредованно, или же по умолчанию, это уж как вам больше понравится, я приветствую ваше появление пылкими словами, вдохновленными Песнью песней, глава шестая, стих десятый, чтоб вы знали, там о той, что появилась, как утренняя заря, прекрасная, как луна, сияющая, как солнце, но грозная, как полки со знаменами. Короче, хау ду ю ду? Сэр Пинхас, повторяю, почетный джентльмен и мыслящий тростник, благородный израильтянин и светский носитель фрака, но сегодня я в рединготе, поскольку пребываю в промозглой местности, бывший ректор и страдалец от скоротечного туберкулеза с самой нежной юности! — Он драматически закашлялся, и с улыбкой прокомментировал: — Вот доказательство правдивости моих слов! Плюс к тому, двенадцать малолетних детей, вот уже долгие годы умирающих от голода! В общем, несчастный отец и галантный кавалер, обреченный на вечное страдание!
Сказав так, он снова шаркнул ногой, приподняв свой цилиндр. Она завороженно оглядывала по очереди обоих чудаков, долговязого босого меланхолика и пухленького коротышку, застывшего в поклоне, как будто он искал в траве червячков, и, по-видимому, полагавшего, что эта поза придает ему солидности.
— Да пребудет Ваша очаровательная светлость с миром, — продолжал Проглот, — и пусть ни одна забота не мучит вас в связи с тем, что имеет касательство к вашему драгоценному, но достойному свиданию в чудесном месте танцев. Вот тот малозначительный тип с усами отправился за средством лошадиного передвижения для Вашей милости, вернее сказать, за лошадиным средством передвижения, чтобы отвезти вас куда вашей душе угодно, и уж будьте спокойны, вскоре вас ждут танцы и фруктовое мороженое в изобилии! Так что, не тревожьтесь, ведь единственная вещь в мире имеет значение, а именно — благотворительность и щедрость к бедным, жалкой человеческой категории, к которой я имею несчастье относиться, — заключил он со страдальческой улыбкой, обнажающей длинные зубы, держа при этом цилиндр вверх ногами, как плошку для сбора пожертвований.
Приняв позу робкого, но достойного ожидания, он молчал, а в это время Соломон, потихоньку улизнув, занимался каким-то таинственным делом, склоняясь к граве. Обнаружив, что его блестящий цилиндр по-прежнему пуст, Проглот избрал другую тактику для того, чтобы смягчить сердце этой дочери гоев, наверняка ужасной упрямицы.
