Двусмысленность фразы не успела достичь своей намеченной цели – Рик неожиданно нагнулся и... перехватил её по ногам захватом обеих рук: под ягодицами и икрами. Джо испуганно вскрикнула, мгновенно теряя ориентацию, твёрдую опору и последние ощущения сладкой защищенности.
– Ты очень-ОЧЕНЬ плохо себя вела, инфанта Иоанна! Воспитанные и послушные девочки такого не вытворяют, хотя и не получают заслуженного наказания по полной программе!
– Я тебя предупреждала! Не смей называть меня инфантой! И поставь мне обратно на пол, ты!.. Животное! – но что-то она не особо-то и старалась вырваться... может потому что свисать с плеча Баумана головой вниз над его голым задом и мелькающим под его босыми ступнями полом было до непривычности странно, страшно и... захватывающе? Надо признать, зад у него действительно был зачётным, как и мышечный рельеф идеально прокаченной спины. И особенно две ямочки у копчика!
– Урок первый! Никогда не груби хозяину дома и тем более тому, кто намеревается тебя трахнуть! – ему было мало это просто сказать, он ещё и подкрепил свои слова звонким шлепком увесистой ладони по ближайшей к его лицу ягодице Джо.
Это был почти контрольный! Она даже ошалеть как следует не успела, не то чтобы снова вскрикнуть и полностью осознать, что же с ней только что сделали. Боли как таковой не было, а если и побежала горячим приливом по оставленному отпечатку ладони Рика, то скорее неожиданным щемящим отзвуком фантомной пульсации, отразившейся в не менее горящих складках опухшей киски сладкими накатами нестихающего возбуждения.
– Садист! – выдохнула Джо и уже прицелилась, чтобы стукнуть мужчину по его голой ягодице собственным кулачком, но так и не успела.
Окружающий мир снова перевернулся вверх тормашками перед ойкнувшей Джоанн Слоун, и она с размаху или, вернее, с броска Ричарда полетела спиной вниз (или вверх), не успев ни опомниться, ни уж тем более сгруппироваться. Правда последнее оказалось ненужным. Она приземлилась меньше чем через три фута на очень мягкую и упругую поверхность кровати с не менее пышным, воздушным и офигительно приятным на ощущение постельным бельем.
Последующий звук или мелькнувшая в голове хлесткая фраза застряли в горле немым восклицанием. Она сама не поняла почему на неё так подействовала живая картинка Рика Баумана, нависшего во всей своей пугающей красе прямо над обомлевшей девушкой. А может из-за того что это был именно он, а не кто-то другой? Тот, о ком она долгие годы грезила и лелеяла в своих наивных детских мечтах, а потом откровенно ненавидела, презирала и мечтала содрать с него живьем кожу! Только куда теперь подевались все недавние красочные фантазии, в которых она так изощренно измывалась над этим дьявольским красавчиком? И это он сейчас смотрел на неё сверху вниз потемневшим от прилива крови чеканным ликом языческого божества (разве что глаза не горели алым пламенем!), от выражения которого в груди стыло сердце, ладошки тянулись вцепиться в нежный египетский хлопок пододеяльника, а бёдра с коленками сомкнуться и сжаться что дури. И нет, она его нисколько не боялась, как и не ощущала паники от мысли, что он и вправду сделает с ней то, что собирался, абсолютно не скрывая своих ближайших намерений (было бы сложно их не понять при виде его полностью обнаженного гладиаторского тела, конкретно возбужденного фаллоса и всех его последних поступков). Она уже достаточно наворотила и наломала дров, чтобы списать себя в ряды грешных изменниц. Вот только... не было никакого ноющего угрызения совести или хотя бы слабого намека на стыд за все свои проступки и испытанные ощущения! Она действительно хотела! Хотела, чтобы Бауман сделал с ней то, что намеревался, и ожидание с предвкушением возбуждало не меньше, чем его язык в её ротике или его член в её ладошке!
Да он и не думал долго тянуть и уж тем более томить с ожиданием. Практически сразу же забрался на кровать коленями, удерживая присмиревшей взгляд своей бесшабашной жертвы на острие своих почерневших глаз, и без особой деликатности обхватил её за бедра и таз, зачерпнув пальцами ещё и за края ягодичек. Она лишь успела ненадолго зацепиться за ощущение впившееся в её левый бок с рукой Баумана, на правой ладони которого до сих пор был намотан её кожаный ремешок. Лёгкая боль! Но только лёгкая и... волнующе сладкая, от которой по всему телу кожу стягивает сладким ознобом, и пронизывает окаменевшие соски царапающими кристаллами ментоловой эйфории.
– Урок номер два! За любой проступок, и тем более преднамеренный, должно нести соответствующее наказание!
Вообще-то всё это время Джо воспринимала угрозы Рика не более, чем мышка, бегающая по ногам слона. Если ей и было страшно, то это был скорее нереально возбуждающий страх, от которого ещё сильнее сжимались мышцы вагины, а клитор предательски пульсировал и набухал под интенсивным приливом крови.
