– Это случится, – заверила сестру Анжелика, сочувственно сжав ее руку. – Дети – как ливень. Они всегда вовремя, но о них не задумываешься, если ты понимаешь, что я хочу сказать, как не задумываешься о еде или о сне. Они просто часть жизни.
Элиза кивнула, пытаясь проглотить возникший в горле ком. Она была рада, что сейчас с ней сестра, которая, как никто, понимает всю ее боль. Ей потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки, а затем она направилась к витрине магазина, в которой были выставлены образцы изысканного кружева.
– В данный момент все, чего я хочу сейчас, это купить скатерть, – заявила Элиза, толкнув дверь. – Чтобы устроить своей сестре лучшую прощальную вечеринку, которую видел Нью-Йорк!
Стратегией Берра в последние три дня, судя по всему, стали попытки вымотать всех до изнеможения. И он добивался своего, приглашая бесконечных свидетелей, каждый из которых говорил практически одно и то же: Кэролайн Чайлдресс держала популярную пивную на Уотер-стрит все время, что длилась оккупация, обслуживая любого британского солдата или лоялиста, приходившего туда. Алекс не понимал, почему это должно вызывать больше возмущения, чем тот простой факт, что миссис Чайлдресс, как и ее покойный муж, сама была лоялисткой, пока не услышал усиливающийся ропот на галерее. Свидетели Берра, рассказывая о пивной Растона, называли ее шумным, оживленным местом. Не то чтобы злачным, но казалось, словно у миссис Чайлдресс всю войну был праздник. Последнее утверждение Алекс смог опровергнуть, заставив свидетелей Берра признать, что миссис Чайлдресс почти никогда не спускалась в общий зал, тратя все свое время на управление закупками, производством и работниками, а если и появлялась, то всегда в трауре, в память о погибшем муже. И все равно складывалось впечатление, что она устраивала праздники для красноспинных, которые захватили Манхэттен. С каждым последующим свидетелем ропот становился все громче, пока, наконец, не послышались откровенные насмешки. Но хуже всего было то, что судья Смитсон не требовал тишины, а лишь гневно качал головой и плотнее сжимал губы, слушая рассказы о пивной.
Алекс знал, что пора переходить в контрнаступление. После того как двенадцатый свидетель Берра, неряшливый мужчина лет тридцати по имени Роберт Фрай, закончил свой безусловно отрепетированный рассказ, пришло время Алексу начинать перекрестный допрос. Он не стал задавать вопросы прочим свидетелям Берра, но на этот раз просто подскочил с места.
– Мистер Фрай, – начал он, прохаживаясь по залу, – похоже, вы весьма хорошо осведомлены о том, что происходит в пивной миссис Чайлдресс. Это потому, что вы живете с ней по соседству?
– Вовсе нет, сэр, – ответил Фрай. – Я живу на маленькой ферме к северу от города.
– Ах. Так значит, ваш рассказ основан на одних только слухах.
Алекс знал, что это не так, но представлял себе, как ответит на это Фрай. Фермер производил впечатление гордеца, и его ответ не разочаровал Алекса.
– Все, что я рассказал, я видел своими собственными глазами! – буркнул он злобно, повернувшись к судье и поклонившись ему. – Я ничего не придумываю и не распускаю слухи, Ваша честь!
Алекс снова закинул крючок.
– Значит, я так понимаю, вы – лоялист?
– Ваша честь, прошу вас, – подал голос Берр, вставая. – Вопрос мистера Гамильтона, очевидно, не имеет другой цели, кроме как очернить доброе имя мистера Фрая.
– Если позволите, Ваша честь, цель у меня совсем другая, – возразил Алекс.
Судья Смитсон грозно посмотрел на него.
– Переходите к ней быстрее, советник. – Он повернулся к Фраю. – Вы можете ответить на вопрос мистера Гамильтона.
Фрай ерзал на своем месте, горя желанием высказаться.
– Я совершенно, на сто процентов не лоялист, сэр, и меня возмущают подобные предположения! Я истинный патриот, с головы до ног.
– Отлично, сэр, – ответил Алекс с притворным уважением. – Я сам служил в Континентальной армии с генералом Вашингтоном, как и мой многоуважаемый коллега, мистер Берр. Точнее, он с генералом Вашингтоном не служил, но где-то служил точно. – Алекс замолчал, ожидая, пока стихнут редкие смешки. – Но могу я спросить, мистер Фрай, почему вы, истинный патриот, пили в лоялистской пивной?
– Я никогда не говорил, что пивная Растона – лоялистская. Наоборот, туда заходило выпить немало патриотов.
– Больше патриотов, чем лоялистов, как вы думаете? – спросил Алекс невинным голосом.
– Думаю, что так. Вряд ли нам было бы там удобно, окажись все наоборот. – Из голоса Фрая пропала изрядная доля уверенности, и он кинул взгляд на стол Берра. Алекс быстро подвинулся, чтобы загородить свидетеля от оппонента. Наконец-то и его мантия для чего-то пригодилась. Она была широкой, как парус, и полностью скрыла ерзающего обвинителя от его нервничающего свидетеля.
