– Последние три недели письма нам приносили только курьеры. – Она указала на софу, на которую Пегги не обратила внимания, вместо этого быстро оглядев комнату, чем заставила Элизу остро ощутить, насколько она мала, особенно по сравнению с огромными гостиными в «Угодьях» или в особняке ван Ренсселеров. – Но у города есть свои плюсы.
– Например, тот отличный фарфор, что я вижу, – заметила Пегги, переходя из гостиной в столовую. – Вот эта вещица просто прелестна, – сказала она, поднимая соусник с носиком, украшенный гроздьями сирени, настолько реалистичными, что почти можно было ощутить их запах. Затем посмотрела на пустой шкаф для посуды. – Перестановка?
– Это непросто, – пожаловалась Элиза. – У нас недостаточно посуды, чтобы расставить ее так, как это обычно делала мама, но я все же хочу, чтобы она смотрелась достойно.
– Что ж, думаю, она прекрасно будет смотреться на столе. Тебе стоить тут ее и оставить.
– На столе? Но как же нам тогда есть?
– Из нее, само собой.
Элиза покачала головой.
– Я знаю, что условности тебе чужды, сестрица, но это немного… чересчур даже для тебя.
– А ты хоть и умна, сестрица, но совсем не понимаешь, что я имею в виду. Оставь их на столе, потому что мы устраиваем званый ужин! – воскликнула Пегги.
– Званый уж… ты хочешь сказать, сегодня?
– Почему бы нет? У нас со Стефаном нет других планов. Мы остановились у Элен и Джона Резерфордов. Ты с ними знакома? Элен – дочь Льюиса Морриса из Морриссании, к северу от Манхэттена. По-моему, раньше им принадлежал Нью-Джерси или что-то в этом роде? Они продали большую его часть Резерфордам, так что, похоже, Элен снова вернула все в семью. И дядя Элен, Говернер Моррис, сейчас гостит у них. Я сказала «дядя», но он – сводный брат ее отца и к тому же не старше тридцати. Он довольно красив. Если бы я все еще была не замужем, или ты…
– Пегги! Ты меня шокируешь. – Элиза оглядела столовую, заставленную всевозможной посудой, гадая, каким чудом ее можно успеть к вечеру приготовить для приема гостей. – Но Ровена уже ушла на рынок, – неуверенно возразила она. – Она не закупит достаточно продуктов на такую большую компанию, если сейчас вообще можно купить столько всего сразу.
– Не беспокойся. Я же теперь ван Ренсселер. Стефан знал о перебоях с поставками продуктов в Нью-Йорк и привез с собой, о, я даже не знаю, очень много еды. По-моему, целую коровью тушу и поросенка, а еще цыплят, индюшек и уток, и вообще столько всего, что хватит на целую армию захватчиков. О, с моей стороны это было немного грубо. Слишком рано?
Элиза ответила на шутку сестры гримаской.
– Но как мы все это сюда доставим? Ровена, вероятно, не сможет…
– У тебя же должен быть какой-нибудь посыльный, так?
– Сын Ровены, Саймон…
– Мы отправим его с запиской. У Резерфордов полный дом слуг. Они принесут все, что нам понадобится.
– Но Алекс не будет знать о сегодняшнем ужине…
– Мальчик… Саймон?.. может его предупредить. Контора Алекса далеко отсюда?
– Она недалеко от Ганновер-сквер на Стоун-стрит.
– Как по мне, так это может оказаться и в Филадельфии, но, полагаю, это значит, что он рядом. – Когда Элиза засомневалась, Пегги схватила ее за руку. – Давай, сестренка. Ты в этом городе уже больше месяца. Судя по всему, тут легко потеряться. Давай сделаем так, чтобы этого не случилось.
Элиза еще на мгновение замешкалась. Мысль о вечеринке привела ее в небывалое возбуждение, но планировать ее, не посоветовавшись с Алексом, весьма походило на предательство. Что, если добравшись до дома, он будет слишком измотанным, чтобы получить от нее удовольствие? Но она знала, что он, должно быть, так же, как и она, устал от рутинных будней, и этот сюрприз невероятно его обрадует. И кто знает, какими знакомствами или клиентами ему удастся обзавестись?
На этой мысли она с энтузиазмом кивнула. Затем позвонила в колокольчик, и спустя какое-то (довольно продолжительное) время на лестнице раздались шаги Саймона. И вот появился сам белобрысый паренек, не достигший еще десятилетнего возраста, одетый в мятую курточку из голубого вельвета, небрежно накинутую поверх рубашки из более грубого домотканого полотна. В последнее время Ровена пыталась подготовить его к возможной службе лакеем, но Элиза считала, что эта работа мальчику вовсе не подходит. Он был здоровым, бодрым ребенком, большую часть времени старался проводить вне дома и прекрасно обращался с животными. Ему подошла бы, по крайней мере, служба на конюшне, но Алекс утверждал, что он из тех мальчишек, что сбегают из дома в шестнадцать, как современный Даниель Бун.[11] По его рукам было понятно, что он только что возился со своим «набором» – коробкой с пестрой мешаниной кусочков кожи и металла, которые он использовал для починки сбруи в конюшне неподалеку.
– Да, мисс Элиза… то есть, я хотел сказать, миссис Гамильтон.
Пока Пегги писала записку Стефану, перечисляя в ней все, что им может понадобиться, Элиза объясняла мальчику, что он должен сделать. Затем, пока Пегги объясняла Саймону, где живут Резерфорды, она написала собственное послание Алексу.
