– Полагаю, в этом и есть назначение моего костюма, – продолжил Алекс. – Скрыть личность человека, кем бы он ни был, под покровом закона.
Кэролайн и это утверждение оставила без ответа. Она заметно нервничала, то и дело поглядывая на низкое, покрытое тучами небо.
– Боюсь, к обеду будет дождь, – тут же сменил тему Алекс, продемонстрировав свою самую обаятельную улыбку. Ее беспокойство было вполне понятным, но нервничающий клиент выглядит виноватым. А ему же нужно было, чтобы она производила впечатление спокойной, слегка печальной, обездоленной вдовы, а не жадной интриганки.
– Давайте поскорее зайдем внутрь, где нас защитят крепкие балки и опоры правосудия.
Вместе они миновали фойе и двинулись вверх по лестнице. Зал заседаний оказался уже на три четверти заполнен людьми. Здесь были свидетели с одной и с другой стороны, несколько человек с перекидными блокнотами и остро заточенными карандашами в руках походили на репортеров, но абсолютное большинство, безусловно, составляли зеваки. Судебные заседания привлекали бездельников не меньше, чем церковные службы. Людям любопытно было посмотреть на столкновение других людей с силой, дарующей жизнь и смерть, свободу и неволю, богатство и бедность. Иногда они приходили поддержать ту или иную сторону, но чаще их интересовал сам процесс.
Однако, судя по тяжелым взглядам, Алекс пришел к выводу, что сегодняшняя публика вовсе не беспристрастна. Что ж, в конце концов, они были в Нью-Йорке. Город семь лет находился под гнетом оккупации и следил за тем, как каждое утро тела его сынов, выброшенные ночью с тюремных кораблей, выносит на берег прибоем. Неудивительно, что население не проявляло особой теплоты к тем, кто поддерживал британцев. А если кто-то и относился к ним неплохо, он предпочитал это не демонстрировать.
Но это был не суд присяжных. И Алекса должно было волновать мнение лишь одного человека: того самого судьи Смитсона, которого все еще не было в зале. Их оппонент тоже пока отсутствовал. Алекс встречал Берра на различных мероприятиях два или три раза за последний месяц, но старался не разговаривать с ним с глазу на глаз. Как-то он услышал, как Берр отпускает шуточки по поводу «бедной лоялистской вдовы» и был вынужден стиснуть зубы, чтобы никакая гадость не сорвалась с языка. Шутки Берра не были оскорбительными, и он был джентльменом в достаточной степени, чтобы не бросать тень на репутацию Кэролайн. В каком-то смысле это было даже хуже, ведь Алекс понимал, что Берр относится к предстоящему суду как к игре, да еще и с низкими ставками, вроде послеобеденной партии в вист или кадриль. Выиграв дело, он ощутил бы лишь минутное торжество и тут же забыл бы о нем. Проиграв, он устроил бы показательное примирение и тоже забыл бы о деле. Другими словами, выиграй он или проиграй, через пару недель имя Кэролайн Чайлдресс, вероятно, не значило бы для него ничего, как и то, сохранила бы она дело, дающее средства к существованию ей и ее детям, или лишилась бы крова по требованию безжалостных кредиторов. Противником в этом деле Берр выбрал не ее, а Алекса.
Словно по сигналу, Берр вошел в зал заседаний. Сегодня на его щеках играл здоровый румянец, словно он успел прогуляться по кварталу, а не пришел из дома, находящегося в двух шагах отсюда. Румянец на его лице подчеркивался париком, который также неплохо скрывал его редеющие волосы. Его пышное жабо больше подошло бы певцу серенад и, в отличие от воротника Алекса, было шелковым, а не шерстяным.
– Он что, решил устроить здесь показ мод?
Алекс не замечал, что говорит вслух, пока Кэролайн не переспросила:
– Прошу прощения, мистер Гамильтон?
– О, ничего, ничего.
Берр шел по проходу, здороваясь кое с кем по имени и с большей частью людей за руку. Неужели он умудрился собрать в зале заседаний толпу антилоялистов?
«Перестань впадать в паранойю, – отчитал себя Алекс. – Этот человек – прилипала. Он, несомненно, знаком с ними, как хорошая трактирщица знакома со всеми местными пьяницами – ведь они всегда у нее на глазах, ищут, чем бы промочить горло».
Берр добрался до своего стола, в последний момент обернувшись, чтобы поздороваться с Алексом.
– О, Гамильтон. Не сразу понял, что это вы. Думал, что это капеллан пришел принимать присягу. – Он лукаво подмигнул клиентке Алекса. – Не судите вашего адвоката по качеству его мантии, миссис Чайлдресс. Его ум намного острее, чем ножницы, которыми кроили этот бесформенный наряд.
– Доброе утро, мистер Берр, – ответил Алекс ледяным тоном.
– Бр-р-р, – сказал Берр, притворно вздрогнув. – Здесь, кажется, похолодало? – Что ж, – добавил он, облизнув губы. – Полагаю, дуэль началась.
И обернулся к столу как раз в тот момент, когда задняя дверь зала заседаний открылась и вошел судебный пристав.
– Всем встать!
Берр уже стоял, поэтому, казалось, все остальные последовали его примеру. Алекс не мог не подумать, что это было спланировано заранее. И снова велел себе прекратить впадать в паранойю. Берр просто не мог знать, что судья войдет именно сейчас. Не так ли?
