— Всё понимаю. Не надо ничего обещать. Как говорил Ремарк: "Давай просто будем. Не надо обещаний. Не надо ожидать невозможного. Ты будешь у меня, а я — у тебя. Давай просто будем друг у друга. Молча. Тихо. И по-настоящему". — Владимир был так убедителен, что Лазаревой хотелось ему верить.
Хотя, после расставания с Алексеем, она думала, что никогда больше не поверит мужчинам.
Остаток месяца пролетел быстро. Новый Год Дарья и Володя решили отмечать вместе. Собрали и нарядили ёлку в её квартире, вместе готовили блюда к новогоднему столу, вместе ездили в Икею и скупали разный декор, чтоб украсить квартиру. У них теперь всё было вместе.
1 января, уже после боя курантов и танца, на который согласилась Даша, когда они сели за стол, Суворин сказал:
— Чудесная праздничная ночь. Давно так хорошо не праздновал. А то все один да один.
— Я тоже одна последние несколько раз. И впервые не ощущаю того, что вступаю в новый год в одиночестве. Спасибо тебе. — она улыбнулась. — мужчина вдруг стал серьёзным и сказал:
— Я хочу сделать тебе предложение.
— Хочешь предложить мне стать генеральным вместо тебя? — шутливо спросила Лазарева, отпив шампанского. Она не уловила серьёзного тона Владимира.
— Ты меня не так поняла. — весёлость её тона обстановку не разрядила. — Даша, выходи за меня замуж.
— Володь, — толи от нервов, толи не до конца вникнув в его слова, девушка засмеялась. — это очень смешная шутка…
— Это не шутка. — опять решительно оборвал её Суворин. — Я абсолютно серьёзно.
— Так, подожди… Мы с тобой нормально знакомы и общаемся… около двух недель. И всё? — уже переняв его серьёзность, спросила девушка. — Мы же с тобой совсем не знаем друг друга!
— Узнаем. — не отступал Владимир. — Выходи за меня.
— Подожди… Но так не делают… — её выгрызали изнутри сомнения, да и чего греха таить — всё было слишком неожиданно.
— Почему не делают? Я только что так сделал. Значит делают.
— Ты что, действительно серьёзно? — решила ещё раз убедиться Дарья.
— Абсолютно. — ненадолго повисла тишина, затем она встала из-за стола и подошла к окну.
Снег валил большими хлопьями, люди во дворе зажигали бенгальские огни, лепили снеговиков, фотографировались, дети, которым, наверно, единственный раз за весь год было позволено не спать ночью, играли в снежки и задорно смеялись. Где-то за многоэтажками вверх взлетали фейерверки.
— Это невозможно. — наконец произнесла она.
— Почему? — немного нервно спросил Володя.
— А ты не думал, что я другого люблю? — раздражаясь, спросила Даша. Отошла от окна и подойдя, стала к нему вплотную. Они смотрели друг другу в глаза.
— Он не умеет любить. — резко возразил мужчина.
— А ты, значит, умеешь?
— Умею.
— А если я познакомилась с иностранцем на сайте знакомств? Возьму, закручу с ним роман и уеду заграницу? Не думал? — она несла всякую чушь, обалдев от такого напора и наглости, как ей казалось.
— Заграница далеко, а я здесь, рядом. — контраргумент на эту чепуху был весомым.
— Знаешь, это даже как-то подло с твоей стороны. У меня, может, не самый удачный период в жизни. А ты тут со своими дурацкими… — Дарья злилась на него, ведь он знал! Знал и обещал не лезть!
— Я сделаю так, что в твоей жизни больше не будет «не самых лучших периодов». — снова оборвал её Суворин. — Я сделаю тебя счастливой.
— Очень самоуверенное заявление! А тебя не учили, что должно пройти больше времени, период свиданий должен быть более длительным, чем две недели встреч на работе?
— Учили. Но я решил, что с тобой нужно именно так. — казалось, у него на всё есть ответ.
— А тебя не смущает, что я тебя не люблю? — почти стиснув зубы, выдвинула последний, убойный, как казалось ей, аргумент девушка.
— Не смущает. Полюбишь. — спокойно сказал Володя. Она вздохнула и вновь села за стол. Он остался стоять.
— Ну допустим так… Но пойми, я только строю карьеру. Сейчас, на данном этапе, я не смогу сидеть в четырех стенах и быть хранительницей домашнего очага. Мне нужна работа.
— Работа у тебя будет. Я сделаю так, что наш брак никак не повлияет на твою карьеру. Поверь мне. — Даша закрыла лицо руками.
Прошло несколько минут в молчании.
— Присядь, пожалуйста. — произнесла, наконец, она. Мужчина выполнил её просьбу, сев рядом. — Скажи мне, почему? Почему? Почему ты всё это сейчас делаешь? — посмотрев на него, задала она вопрос.
— Потому что я хочу, чтоб ты стала моей женой.
— Мы знаем друг друга неделю…
— Две.
— Даже если две. И что, для тебя этого достаточно?
— Для меня достаточно. — спокойно отвечал он.
— Но почему? Потому что я такой образец якобы «идеальной» женщины? — допытывалась она.
— Нет. Когда я первый раз увидел тебя… Даже не тебя, а твои глаза, которые ты подняла на меня при той встрече, когда опоздала на совещание, я сразу понял, что ты только внешне такая сильная, независимая, смелая… А глаза у тебя печальные. Я посмотрел в них, влюбился и всё для себя решил. Тогда, сразу.
— Что решил? — Лазарева, была ошарашена совсем и уже мало что понимала.
