Филипп остановился. Голос не был ему знаком, и, насколько он понял, офицер грубо допрашивал его слугу. На пришедшем был красный плащ железнобоких[11] из армии Кромвеля. Зеленая отделка на манжетах говорила о том, что офицер принадлежал подразделению, дислоцирующемуся здесь, на юго-западе Англии. Филипп был знаком лишь с полковником, но не знал ни одного офицера. Осторожно, боясь нежелательного при слугах разоблачения, Филипп обдумывал, как лучше держаться на неотвратимом допросе.
Как вести себя – как несправедливо обвиненному?
Роялисты имели обыкновение, будучи виноватыми, принимать выражение оскорбленного человека до тех пор, пока для него все не сходило с рук. Железнобокие знали эту особенность роялистов и считали своим долгом обламывать таких людей. Филипп не принадлежал ни к одной из этих категорий, но боялся, что офицер принадлежит ко второй. Если это так, то он предпочел бы создать мягкую конфронтацию и отражать гнев офицера примирительной улыбкой или пожатием плеч.
Но вряд ли это подходило. Филипп презирал людей, использующих свою власть и положение, чтобы унижать других. Более того, он слишком долго был офицером, чтобы его личный опыт не был бы заметен. Своенравного капризного подчиненного – вот кого ему легко было изображать.
Скрывая волнение, он направился вниз. Он посмотрит, как пойдет беседа, и станет ориентироваться инстинктивно.
Услышав шаги на лестнице, Лилэнд посмотрел наверх с явным облегчением.
– Сэр Филипп, – начал он, слегка заикаясь и торопясь высказать все, чтобы поскорее уйти, – это лейтенант Вестон. Он пришел расспросить о событиях вчерашней ночи.
– Каких событиях? – проворчал Филипп, приглаживая густые волосы, чтобы выглядеть как можно более раскованным.
– Осужденный бунтовщик вернулся ночью в Англию, – серьезно отрапортовал Вестон, выпячивая грудь. Он оставил в покое Лилэнда, тут же удравшего в комнату для слуг. – Мы обыскиваем местность, чтобы определить его местонахождение.
– Его здесь нет! – раздраженно произнес Филипп.
Он пытливо посмотрел на лейтенанта, с первого взгляда составляя мнение о нем.
В глазах этого человека пылал фанатичный огонь, но его резкие неуклюжие движения свидетельствовали о том, что порученное задание ему не по плечу.
– Не лгите мне! – злобно сказал Вестон.
Филипп подавил в себе заманчивое желание поучить этого медведя хорошим манерам. Но пришлось проглотить оскорбление.
– Поэтому вы меня разбудили? Выяснить, нет ли в Эйнсли Мейнор вернувшегося роялиста?
Остроумный, как носорог, Вестон презрительно усмехнулся:
– Вы так поздно в постели, потому что вас не было дома во время встречи контрабандистов? Если роялиста здесь нет, то держу пари, что вы знаете, где он!
Филипп ответил с ледяным спокойствием, которому можно было позавидовать. Он давно научился не терять самообладания, если уж тебя втянули в драку. Слишком много ошибок совершали люди, позволяющие минутным чувствам подавлять здравый смысл.
– Тогда пари вами проиграно. Я не знаю, где находится ваш роялист, и не хочу знать. Если это все, лейтенант, то вы можете идти.
– Не торопитесь, – грубо сказал Вестон, – я еще не закончил.
Филипп удивленно поднял брови:
– Тогда продолжайте, но, ради бога, побыстрее. После сна мне вдруг захотелось, нарушая пост, выпить бокал пива:
Лейтенант побагровел, учуяв высокомерные нотки в голосе Филиппа.
– Я сам определю свою скорость! – рявкнул он.
– Сэр, – мягко поправил Филипп, скрывая раздражение.
– Что такое? – заморгал глазами Вестон.
– Когда вы разговариваете со мной, пожалуйста, делайте это с уважением: я сам определю свою скорость, сэр.
– Уважение надо заслужить, – с издевкой сказал Вестон.
– А сведения выдаются по собственному желанию, – отпарировал Филипп. – Подумайте своей головой, лейтенант. Никто в Западном Истоне не примет вас с распростертыми объятиями, особенно если вы вот таким поведением постараетесь привлечь союзников.
На лице офицера мелькнуло презрение.
– Вы считаете себя потенциальным союзником? Я думаю обратное! Западный Истон известен нам как логово роялистов. Прошлой ночью мы чуть не поймали руководителей, когда они встречали вернувшегося в Англию ссыльного бунтовщика. Им удалось бежать только по счастливой случайности. Будьте уверены, Гамильтон, больше мы не совершим подобной ошибки! Мы знаем, что прихвостень Черного Принца находится в этом районе, – и поймаем его! Даже если для этого нужно будет смести с лица земли каждый дом в этом округе!
Глаза Вестона гневно заблестели, а лицо сделалось красным. Филипп не сомневался, что этого офицера надо удержать от злоупотребления данной ему властью, иначе у людей Западного Истона появится еще одна причина ненавидеть протекторат. Он глубоко вздохнул:
– Уходите из моего дома, лейтенант. Сейчас же!
– Вы не закончили отвечать на мои вопросы.
Сила была единственным аргументом на языке лейтенанта Вестона. Он мог с презрением относиться к человеку мягкому, интеллигентному, но сильного – станет бояться и поэтому уважать.
