Она вся подалась к нему, подчиняясь неистребимому природному тяготению. Его рука скользнула по ее талии, плотнее привлекая ее к нему. Сжимая подаренные цветы, Алиса вскинула руки ему на плечи, повинуясь его желанию. Шляпа упала с нее, а он взял в пригоршню ее шелковые волосы и с наслаждением сжимал их, еще крепче целуя в губы. Алиса затрепетала в его объятиях. Ее нетронутость не мешала всецело подчиниться голосу природы и ответить на его страстный поцелуй.
Когда его упругий язык настойчиво проник в ее нежный и влажный рот, внутри нее вспыхнул огонь, и она была уже не способна контролировать себя. Тело ее таяло и одновременно сжималось от его обжигающего поцелуя. Силы, вскипавшие внутри нее, заставили еще плотнее прижаться к нему.
– Алиса! – простонал он, держа ее лицо в ладонях и отодвигая его, чтобы с еще большей страстью прильнуть в пламенном поцелуе.
Она потеряла ощущение реальности. Все ее существо сосредоточилось на Филиппе Гамильтоне. Чтобы он не захотел сделать с ней сейчас, Алиса приняла бы с радостью. Поцелуй длился бесконечно, как раскаленным железом, выжигая в ней его имя.
Прерывисто дыша, он отстранился, посмотрел на нее с тоскою, со сдерживаемой страстью, той, которая и Алису держала в своих когтях. Она понимала, что только ее чистота удерживает его от порыва – взять ее всю, сейчас, здесь, на благоухающих травах. В ней боролись разочарование от несбыточности желаемого и восхищение его благородством, в жертву которому он приносил свои бушующие чувства. Она была глубоко тронута тем, что ее репутацию он ставил выше всего.
Опустив руки, он отступил на шаг. Постепенно поволока в его взгляде исчезла, и он стоял перед ней до боли ранимый.
– Простите меня, госпожа Алиса.
Алиса зарделась и потупилась.
– Сэр, не стоит… Вы не принудили меня – я сама пожелала участвовать в этом…
Она наклонилась за шляпой, потом довольно самоуверенным движением отбросила волосы назад, надела ее и посмотрела, как Флора, из-под полей.
– Я не забуду поцелуй, сэр, но ради приличий, может быть, нам есть смысл притвориться, что ничего не произошло?
– Это будет нелегко, – пробормотал он хриплым от волнения голосом.
Из-под опущенных ресниц она украдкой наблюдала за ним, и на щеке ее вновь появилась красивая ямочка.
– Я это знаю, сэр, но человек, который смог спасти всех лошадей из сарая господина Вишингема, должен быть способен на подвиги.
Настала очередь покраснеть Филиппу.
– Вы уже наслышаны и об этом?
– Конечно! Папа вернулся домой перемазанный сажей и пропахший дымом. Мама тут же заставила его рассказать, что случилось.
– Это было неудачное начало, – хмуро сказал он, наклонившись и подняв трость, упавшую, когда они целовались. – Вы видели брата с тех пор? Мы только начали обсуждение, как сообщили о пожаре.
– Нет. Папа отослал Томаса в целях безопасности, да и никакой особой роли в тушении пожара он бы не сыграл. Папа боялся, что, заметив пожар, сбегутся солдаты, и Томасу не следовало задерживаться там.
– Понятно.
Бесстрастная беседа помогла Алисе прийти в себя, но она еще раз отметила, что они находятся наедине.
– Вы не возражаете, если мы пойдем в дом, чтобы, я смогла поставить цветы в воду?
Она старательно расправляла чуть измятые лепестки. Филипп оценивающе взглянул на них, а она, развеселившись, сказала:
– Я поставлю их возле своей кровати и смогу любоваться ими, когда лягу вечером спать и буду утром просыпаться.
Удивление и радость мелькнули в глазах Филиппа. Он с горечью посмотрел на стены, отделяющие их от остального мира, и ответил:
– Конечно.
Когда они направились к дому, он тяжело опирался на трость. Алиса тотчас же стала заботливой.
– Надеюсь, вы не очень пострадали от героических усилий на пожаре прошлой ночью?
Филипп воспринял как шутку ее вопрос и ответил с улыбкой:
– Как и все остальные, я делал только необходимое. Должен признать, что о спасении животных я беспокоился больше, чем о собственной ноге, может быть, поэтому немного переутомился.
– Когда мы войдем в дом, вам надо сесть и отдохнуть немного, Я бы не хотела, чтобы вы и дальше напрягали раненую ногу.
Филипп рассмеялся:
– Госпожа Алиса, благодарю вас за лестное предложение, но, кажется, мне надо идти. Однако надеюсь, вы позволите мне навестить вас еще раз?
– Буду очень рада, сэр.
В ее искренности вряд ли можно было усомниться.
На следующий день Филипп удивился, получив от Алисы письмо с просьбой встретиться у небольшого озера возле леса, разделяющего Стразерн-холл и Эйнсли Мейнор. Он дважды перечитал записку, пытаясь уловить хоть намек, объясняющий цель встречи, но ничего не нашел. Однако что-то в этой записке заставило его насторожиться.
Если учесть, что отправление записок – дело непривычное для Алисы, то просьба о встрече в безлюдном месте была еще более необычной. Он вскользь подумал, не захотелось ли ей повторить вчерашний поцелуй, но тут же отбросил эту мысль. Он не верил, что Алиса Лайтон была из тех женщин, которые без сомнений назначают свидания со своим возлюбленным тайно от всех.
