– Я сделаю это, независимо от того, одобряешь ты это или нет, Алиса, – и с еще большей уверенностью добавила: – Дорогая сестра, ты должна помочь мне! Я давно влюблена в Цедрика Инграма, и это может быть мой единственный шанс добиться взаимности.
Пруденс не сказала, что она доведена до отчаяния своей неразделенной любовью, но Алиса знала это.
– Хорошо, Пруденс. Но при одном условии.
– Говори, – Пруденс заулыбалась, но Алиса оставалась серьезной.
– Ты должна говорить мне о своих намерениях прежде, чем соберешься уходить, чтобы я знала, где ты, хотя бы даже в общих чертах. Согласна?
– Согласна! – Пруденс кинулась в объятия к Алисе. – Спасибо, дорогая! Ты не пожалеешь об этом!
Алиса хотела верить, что так и будет.
Стояла теплая весенняя посевная пора. Приступая к раннему севу, западноистонские фермеры пророчили хороший урожай. В Стразерн-холле все домочадцы подыскивали любую причину, чтобы только вырваться на весеннее солнышко, но даже в этот великолепный день Алиса вместе с мачехой засели в библиотеке. Они просматривали записи по имению, обсуждая, кому из арендаторов в следующие несколько месяцев может понадобиться их помощь и что можно сделать, чтобы им помочь.
Испытанный за долгие годы дворецкий Стразерн-холла прервал их занятия, придавая голосу ровное низкое звучание, но со скрываемым блеском глаз, сообщил:
– К госпоже Алисе сэр Филипп Гамильтон. Проводить его в Королевский салон или прямо сюда?
Абигейл чуть помедлила, наклонив голову и незаметно наблюдая за Алисой, заметила, как та расправила плечи, и понимающе улыбнулась. Алиса старалась держаться с достоинством благовоспитанной девушки, ее руки спокойно лежали на столе, но от Абигейл не ускользнуло, как кончики ее пальцев дрожали, а в глазах мелькнуло тайное ожидание.
Подавив улыбку, Абигейл мягко сказала:
– Нет, не сюда. Проводите сэра Филиппа на террасу. Через несколько минут Алиса выйдет к нему. А я продолжу работу с этими документами, – она взглянула на Алису и подбодрила ее улыбкой: – Вы будете с сэром Филиппом одни на террасе, но не забудь, что я смогу увидеть вас из окна!
Алиса рассмеялась:
– Обещаю, мама, что буду соблюдать правила приличия!
Абигейл тоже рассмеялась:
– Конечно, моя дорогая.
Она с удивлением наблюдала, как Алиса встряхнула измятые складки платья винного цвета и расправила розовую нижнюю юбку, затем внимательно осмотрела себя в зеркало. Она поправила несколько выбившихся локонов и, прежде чем выйти на террасу, похлопала себя по щекам, чтоб они порозовели.
Когда Алиса появилась в дверях, Филипп стоял возле каменной балюстрады, опершись о нее рукой. По всему было видно, что он стоит свободно и нога у него уже не болит. Направляясь к ней навстречу, он совершенно отказался от трости и лишь немного прихрамывал. Приблизившись, Филипп взял ее руку, приложил к губам и так улыбнулся, что у Алисы затрепетало сердце.
Его губы дольше обычного задержались на ее руке, но Алиса не препятствовала, однако, сказала:
– Мама позволила нам встретиться наедине, но будет работать в библиотеке и сможет в любое время выглянуть из окна.
Филипп посмотрел на нее, но руку не выпустил.
– Я не сделаю ничего предосудительного, что могло бы скомпрометировать вас, моя прекрасная леди. Давайте пойдем на солнце, где нас легко можно видеть, и не будет повода обвинить в том, что мы прячемся в тени.
Алиса засмеялась и пошла за ним к балюстраде. Она подумала, что Филипп в своем голубом бархатном дублете, черной мантилье, отороченной голубым сатином, и в широких черных кюлотах, с экстравагантностью украшенных голубыми бантами и розочками, выглядел как истинный джентльмен-роялист. Она восхищенно посмотрела на него и искренне сказала:
– Я сомневаюсь, что вы когда-нибудь спрячетесь за чужую спину, Филипп. Вы слишком честны для этого.
Он отвел взгляд в сторону, и широкие поля касторовой шляпы скрыли его лицо.
– Посмотрите, – тихо сказал Филипп, уводя ее мысли в другое русло.
Неподалеку сновал над балюстрадой щегол, возвратившийся с юга в родные края. Почувствовавший себя спокойно, он приземлился для короткой передышки. Всего лишь мгновение красивая птичка сидела рядом, потом вспорхнула и улетела, но Алиса и Филипп уловили в этом какой-то затаенный смысл, будто сама красота сошла на них с небес. Когда щегол улетел, Филипп с улыбкой взглянул на Алису.
– Это прекрасное хрупкое создание, как вы, моя леди.
Теплая волна захлестнула Алису. Конечно, его слова можно было истолковать как простой комплимент придворного, но глаза Филиппа выражали такое искреннее чувство, что Алиса вспыхнула. Она умышленно повернула руку так, чтобы их пальцы сплелись.
– Спасибо за комплимент, Филипп, – сказала она сдавленным голосом, – но я всего лишь женщина из плоти и крови, со многими недостатками и плотскими потребностями.
Его глаза искрились.
– Я тоже не больше чем человек из плоти и крови, дорогая Алиса. Я буду разговаривать с вашим отцом, но не теперь… Надо подождать, хотя так не хочется ждать…
