– Однако это не даст нам возможности заглянуть в подвалы, – подчеркнул Филипп и рассудительно добавил: – А это наиболее подходящее место, где можно спрятать Пруденс, если, конечно, хозяин имеет отношение к ее похищению.
– А туда пойдете вы? – засмеялась Алиса и подошла к нему. Ее живые голубые глаза заглянули в его темные, зачаровывая его. Она слегка коснулась его плеча: – После того, как я вернусь с ответом, вы должны пойти на кухню и потребовать у хозяина бутылку приличного бренди. Самым несносным тоном скажите ему, что вы хотите осмотреть его погреба. Я уверена, если вы как следует нажмете на него, он вам их покажет.
– А если откажет, то мы сможем быть почти уверенными в том, что Пруденс где-то там внизу, – Филипп одобрительно посмотрел на Алису. Ее рот был в нескольких дюймах от него – он забыл все слова похвалы, что собирался сказать ей, инстинкт захлестнул его и он, изнемогая, приник к ее губам.
Его рот охватил ее, вначале нежно, потом более настойчиво, но она не отстранилась. Алиса издала тихий стон, как зов, и закрыла глаза, ее губы трепетно открылись, прокладывая ему путь в глубину себя. Руки Филиппа сжимали ее талию, нежно привлекая все ближе к себе, и она ощутила его неутоленное желание.
Алисе показалось, что только у нее и только с ним все это происходит впервые и теперь этому не будет конца, – их языки встретились и объединились в медленном танце, древнем, как само время. Она сразу утратила способность мыслить, ощущать или чувствовать окружение, забыла о мире и обо всем, что с ним связано. Его поцелуй заставлял ее тело требовать чего-то большего, расслаблял и наполнял грандиозной летаргией. Она таяла в его объятиях и хотела, чтобы поцелуй никогда не кончался.
Весь дрожа, Филипп отстранился. На мгновение он прислонился лбом к ее лбу.
– Нам лучше подумать о том, что мы должны сделать для спасения Пруденс и составить план побега сегодня вечером.
Зардевшись, Алиса шепотом согласилась. Она взглянула на него:
– Филипп?
Он коснулся пальцем ее губ.
– Нет, Алиса. Не здесь. Не так. Я решил, когда все это закончится, поговорить с вашим отцом, но до тех пор… – он глубоко вздохнул. – Идите. И будьте осторожны.
Алиса скользнула вниз по лестнице и сумела проверить кладовку и кухню, прежде чем нашла жену хозяина гостиницы в ее личной комнате. Ее беглый осмотр подтвердил, что Пруденс отсутствовала и там: это были посещаемые оживленные места, в которых постоянно находились слуги. Она взяла чай и поднялась вверх по лестнице. Теперь дело было за Филиппом.
Прежде чем спуститься по лестнице, он выждал долгие полчаса. Без труда нашел хозяина и сумел убедить его показать свои погреба. Филипп не очень полагался на свой артистический талант и побаивался, что хозяин пронюхает что-то.
Погреба были именно такими, как ожидал Филипп, – темными, сырыми и полными всевозможного хлама самых разных размеров и очертаний. Свеча, которую нес хозяин, отбрасывала устрашающие тени на стены, фантастически искажая вид предметов, хранящихся в той гнетущей темнице. Много пространства оставалось неосвещенным, но Филипп сомневался, что Пруденс была там. Ни звука, ни какого-нибудь движения, ни приглушенных сдавленных криков – от человека, отчаянно желающего освободиться. Стояла тишина, нарушаемая лишь перепуганным голосом хозяина, открывающего свои скудные запасы, да отзвуком шагов по земляному полу. Бедняга даже не протестовал, когда Филипп взял у него свечу, словно хотел получше рассмотреть бутылки с вином.
Нет, Пруденс в гостинице не было. Он по-прежнему считал, что Инграм не настолько глуп, чтобы попытаться спрятать ее где-нибудь на своей территории. Эдгар Осборн также не захочет держать ее там, у себя, столь ценный трофей может выйти из-под контроля.
Внимательно изучив набор вин у хозяина гостиницы, чертыхаясь на узкой лестнице, рассерженный Филипп вышел через черный ход, сказав, что собирается проверить, как его конюх ухаживает за лошадьми. Переговорив со слугой, Филипп понял, что Пруденс не было ни в конюшне, ни в пристройках. Надежда начала умирать в нем. Где она могла быть?
Он вернулся в гостиницу через центральный вход, чтобы проверить пивную, прежде чем подняться наверх, и мрачно заметил, что Инграм и Осборн все еще были там. Посылая в душе им проклятия, Филипп поднялся в свою маленькую комнатку в конце коридора.
– Ее здесь нет, – упавшим голосом сообщил Филипп. Они с Алисой снова остались наедине.
Алиса отвернулась:
– Что же делать?
Огорченный ее тревогой, Филипп подошел к ней. Прикасаясь к ее плечам, гладил и успокаивал ее:
– Мы ничего не можем поделать, милая Алиса. Не сегодня. Инграм и Осборн все еще в пивной, и мы не можем уехать, нас просто поймают. Хотя
Она повернулась в его руках.
– Но…
