– Конни! – Хильда в негодовании слегка вздернула носик – движение, унаследованное от матери.
– Да, понимаю. Но он очень красивый. И он умеет быть нежным, – сказала Конни словно в оправдание.
Хильда – яркая, рыжеволосая Афина – склонила голову и задумалась. Она была, мягко говоря, в ярости. Но не решалась этого показать, Конни могла мгновенно впасть в буйство – неуправляема, вся в отца.
Верно, Хильда не любила Клиффорда, его холодную самоуверенность: мнит себя бог знает кем. Она считала, что он эксплуатирует Конни бесстыдно и безжалостно, и втайне надеялась, что сестра рано или поздно уйдет от него. Но, принадлежа к шотландскому среднему классу, приверженному устоям, она не могла допустить такого позора для себя и для семьи. Наконец она подняла глаза на Конни:
– Ты очень пожалеешь об этом.
– Никогда! – крикнула Конни, краснея. – Он – исключение. Я очень люблю его. Он необыкновенный любовник.
Хильда опять задумалась.
– Ты очень скоро разочаруешься в нем, – сказала она. – И тебе будет стыдно.
– Не будет! Я надеюсь родить от него ребенка.
– Конни! – сказала, как кулаком грохнула, Хильда, побелев от ярости.
– Да, рожу, если забеременею. И буду счастлива и горда иметь от него ребенка.
Сейчас с ней говорить бесполезно, решила Хильда.
– А Клиффорд что-нибудь подозревает?
– Нет, с чего бы ему подозревать?
– Не сомневаюсь, что ты дала ему не один повод для подозрения.
– Ничего подобного.
– Твоя затея мне кажется бессмысленной глупостью. Где этот егерь живет?
– В доме за лесом.
– Он холост?
– Нет. Но жена ушла от него.
– Сколько ему лет?
– Не знаю. Он старше меня.
С каждым ответом Хильда ярилась все больше – точь-в‑точь их мать. Она была на грани взрыва, но привычно это скрывала.
– Я бы на твоем месте отказалась от этого безумного плана, – сказала она внешне невозмутимо.
– Не могу. Я должна провести с ним эту ночь, или я вообще не поеду в Венецию.
Хильда опять различила интонации отца и сдалась исключительно из дипломатических соображений. Даже согласилась поехать в Мансфилд, там пообедать, а потом, как стемнеет, отвезти Конни обратно к ее егерю. И приехать за ней рано утром. Сама она переночует в Мансфилде, это всего полчаса езды. Но внутри она вся кипела от ярости. Она еще припомнит сестре это упрямство – так нарушить ее планы!
И Конни вывесила за окно зеленую шаль.
Гневаясь на сестру, Хильда потеплела к Клиффорду. У этого человека хоть есть мозги. А то, что отсутствует мужская способность, так это прекрасно: меньше оснований для ссор. Сама Хильда решила больше не иметь дел с мужчинами; как партнеры по сексу они мелкие, омерзительные эгоисты. Конни повезло, она избавлена от многого такого, что приходится терпеть бедным женщинам. Она не ценит своего счастья.
И Клиффорд пришел вдруг к выводу, что Хильда, в общем, очень неглупая женщина и могла бы составить счастье мужчины, стремящегося отличиться ну хотя бы на политическом поприще. В ней нет всех этих глупостей, которых хоть отбавляй в сестре. Конни почти ребенок. Приходится многое ей прощать, она еще, в сущности, несмышленыш.
Чай пили в гостиной раньше, чем обычно. В распахнутые двери лился солнечный свет. Все были взволнованы.
– До свидания, Конни, моя девочка! Скорее возвращайся домой.
– До свидания, Клиффорд! Я долго там не пробуду. – Конни испытывала к мужу почти нежность.
– До свидания, Хильда. Присматривай за Конни. За ней нужен глаз да глаз.
– Буду смотреть в оба глаза. Одну никуда не пущу.
– Ну теперь я спокоен.
– До свидания, миссис Болтон! Я уверена, вы будете преданно ухаживать за сэром Клиффордом.
– Приложу все силы.
– И пишите мне, если будет что новое. Пишите о сэре Клиффорде, о его самочувствии.
– Конечно, конечно, ваша милость, напишу. Развлекайтесь, веселитесь и возвращайтесь скорее, чтобы и нас здесь радовать.
Все замахали, автомобиль покатил. Конни обернулась: Клиффорд сидел на веранде в своем кресле. Все-таки он ей муж. Рагби-холл – ее дом, так распорядилась судьба.
Миссис Чемберс открыла ворота и пожелала ей счастливого отдыха. Автомобиль выехал из темной рощи, сменившей парк, и покатил по шоссе, по которому в этот час домой тянулись шахтеры. Скоро свернули на кросс-хилльский большак, ведущий в Мансфилд. Конни надела защитные очки. Слева, значительно ниже, бежала железная дорога. Опять свернули и проехали над ней по мосту.
– А вот проселок к его дому, – махнула рукой Конни.
Хильда взглянула на него без особого восторга.
– Очень жаль, что мы должны задержаться, – сказала она. – Мы бы к девяти были уже на Пэлл-Мэлл.
– Прости, пожалуйста, – отозвалась из-под огромных очков Конни.
В Мансфилд въехали очень скоро. Когда-то это был старинный романтический городок, теперь на него было больно смотреть. Хильда остановилась в гостинице, указанной в автомобильном справочнике, и сняла номер. Все кругом было так серо, уныло, что Хильда удрученно молчала. Зато Конни трещала без умолку – надо же рассказать сестре о возлюбленном.
– «Он»! У него что, нет имени? Я от тебя только и слышу – «он» да «он», – сказала Хильда.
