| The stacks of soap in the grocers' shops, the rhubarb and lemons in the greengrocers! the awful hats in the milliners! all went by ugly, ugly, ugly, followed by the plaster-and-gilt horror of the cinema with its wet picture announcements, 'A Woman's Love!', and the new big Primitive chapel, primitive enough in its stark brick and big panes of greenish and raspberry glass in the windows. | Мимо проплыли столбики мыла в окнах бакалейной лавки; груды лимонов и пучки ревеня в витрине зеленщика. Чудовищные шляпки за стеклами шляпной мастерской, все до единой жалкие, убогие, страшные, сменились аляповатой позолотой кинотеатра, чьи промокшие афиши зазывали посмотреть "Любовь женщины". Затем появилась церковь Ранних христиан, кирпично-красное убожество с огромными малиново-зелеными витражами вместо окон. |
| The Wesleyan chapel, higher up, was of blackened brick and stood behind iron railings and blackened shrubs. | Ее сменила церковь методистов, строение повыше из закопченного кирпича, отделенное от улицы почерневшей живой изгородью и чугунной оградой. |
| The Congregational chapel, which thought itself superior, was built of rusticated sandstone and had a steeple, but not a very high one. | Завершала парад Конгрегационалистская церковь, почитающая себя высокородной дамой, - сооружение из грубо обтесанного песчаника, увенчанное шпилем, правда, не очень длинным. |
| Just beyond were the new school buildings, expensivink brick, and gravelled playground inside iron railings, all very imposing, and fixing the suggestion of a chapel and a prison. | Затем пошли школьные здания - дорогой розовый кирпич, чугунная ограда, посыпанная гравием спортивная площадка, все очень добротно - не то монастырь, не то тюрьма. |
| Standard Five girls were having a singing lesson, just finishing the la-me-doh-la exercises and beginning a 'sweet children's song'. | Как раз в этот миг вездесущие пять учениц, как видно, на уроке пения, кончили упражнение "ля - ми - до - ля" и стали голосить "премиленькую детскую песенку". |
| Anything more unlike song, spontaneous song, would be impossible to imagine: a strange bawling yell that followed the outlines of a tune. It was not like savages: savages have subtle rhythms. It was not like animals: animals mean something when they yell. It was like nothing on earth, and it was called singing. | Этот странный ор, следующий извивам мелодии, не походил на звериный вой, всегда полный смысла, ни на пение дикарей, подчиненное изощренным ритмам. |
| Connie sat and listened with her heart in her boots, as Field was filling petrol. | Филд заправлялся бензином, а Конни сидела в машине и слушала с содроганием в сердце. |
| What could possibly become of such a people, a people in whom the living intuitive faculty was dead as nails, and only queer mechanical yells and uncanny will-power remained? | Что будет дальше с этой нацией, у которой начисто отсутствует инстинкт красоты и осталась только вот эта способность механического завывания и несокрушимая сила воли. |
| A coal-cart was coming downhill, clanking in the rain. | Вниз прошлепала по лужам телега с углем. |
