| 'Ma lass!' he said. 'The world's goin' to put salt on thy tail.' | - Девонька Моя! Мир готов забросать тебя камнями. |
| 'Not if we don't let it,' she said. | - Это ему не удастся, - сказала Конни. |
| She minded this conniving against the world less than he did. | Она более снисходительно относилась к миру. |
| Duncan, when approached, also insisted on seeing the delinquent game-keeper, so there was a dinner, this time in his flat: the four of them. | Выслушав сестер, Дункан настоял на встрече с потрясателем устоев; устроили еще один обед, на этот раз на квартире Дункана. Собрались все четверо. |
| Duncan was a rather short, broad, dark-skinned, taciturn Hamlet of a fellow with straight black hair and a weird Celtic conceit of himself. | Дункан был коренаст, широкоплеч - этакий молчаливый Гамлет, смуглый, с прямыми черными волосами и фантастическим, чисто кельтским самолюбием. |
| His art was all tubes and valves and spirals and strange colours, ultra-modern, yet with a certain power, even a certain purity of form and tone: only Mellors thought it cruel and repellent. | На его полотнах ультрамодерн были только трубки, колбы, спирали, расписанные невообразимыми красками; но в них чувствовалась сила и даже чистота линии и цвета; Меллорсу, однако, они показались жестокими и отталкивающими. |
| He did not venture to say so, for Duncan was almost insane on the point of his art: it was a personal cult, a personal religion with him. | Он не решался высказать вслух свое мнение -Дункан был до безрассудства предан своему искусству, он поклонялся творениям своей кисти с пылом религиозного фанатика. |
| They were looking at the pictures in the studio, and Duncan kept his smallish brown eyes on the other man. | Они стояли перед картинами Дункана в его студии. Дункан не спускал небольших карих глаз с лица гостя. |
| He wanted to hear what the game-keeper would say. He knew already Connie's and Hilda's opinions. | Он ждал, что скажет егерь, - мнение сестер ему было известно. |
| 'It is like a pure bit of murder,' said Mellors at last; a speech Duncan by no means expected from a game-keeper. | - Эти холсты - чистейшее смертоубийство, -наконец сказал Меллорс. Художник меньше всего ожидал от егеря такой оценки. |
| 'And who is murdered?' asked Hilda, rather coldly and sneeringly. | - Кто же здесь убит? - спросила Хильда. |
| 'Me! It murders all the bowels of compassion in a man.' | - Я. Эти картины наповал убивают добрые чувства. |
| A wave of pure hate came out of the artist. | Дункан задохнулся он накатившей ненависти. |
| He heard the note of dislike in the other man's voice, and the note of contempt. | Он уловил в голосе егеря нотки неприятия и даже презрения. |
| And he himself loathed the mention of bowels of compassion. Sickly sentiment! | Сам он терпеть не мог разговоры о добрых чувствах. Давно пора выбросить на свалку разъедающие душу сантименты. |
| Mellors stood rather tall and thin, worn-looking, gazing with flickering detachment that was something like the dancing of a moth on the wing, at the pictures. | Меллорс, высокий, худой, осунувшийся, смотрел на картины, и в глазах его плясало ночным мотыльком обидное безразличие. |
