— Запоминай, Азиэль, — бесстрастно начал премьер-министр, — ты купила в магазинчике на улице Кустовей творог и молоко. Молоко у тебя скисло, а творогом ты завтракала. Поняла?
— Но..
— Я не спрашивал тебя как было на самом деле, я сказал, что ты завтра перескажешь полиции. Ты поняла меня? Последний раз предупреждаю, ты взята для другого, а не думать.
— Да, — слезы текли по щекам.
— Откуда корзина?
— Утром появилась на столе, — я испуганно смотрела на императора, застывшего напротив меня.
— Ты принимаешь подарки?
— Я думала, что это от Его величества.
— Записка была?
— Да.
— Что в ней?
— “Извини”.
— Что ты съела?
— Яблоко.
Они переглянулись.
— Захотелось подарков, Азиэль? — вкрадчиво спросил император.
— Нет, Ваше величество.
— Тогда запомни. Ради капризов глупой девчонки не собираюсь подставляться. Ты еще не заслужила даже медного кольца. И пока приносишь лишь проблемы, за которые я собираюсь спросить с тебя по полной именно тем единственным способом, которым можешь отблагодарить. Хотя сейчас я даже сомневаюсь, что ты и на это способна. Эрг!
Обидные слова — это обидные слова. Они бьют наотмашь, заставляя глотать их отраву, зная, что твоя жизнь во власти двух мужчин. От них раны не кровоточат, но легче не становится. И когда тебе выворачивают руки, прижимая к кровати так, что даже не можешь пошевелиться — физические страдания все равно не заглушают боль от слов.
Вот и сейчас. Выдернув иглу из вены, Дюэль скрутил мне руки, сбрасывая на пол перед императором. Я попыталась вырваться, но ослабленная ядом, лишь слабо трепыхнулась на потеху мучителям. Так я и стояла на коленях с заломленными руками, не в силах пошевелиться и ожидая… Чего? Сострадания? Смешно. Смерти? Тоже нет. Хотя да, сейчас хотелось умереть, потому что жизнь в аду уже не казалась привлекательной.
— Запомни, Азиэль, твоя жизнь теперь полностью в моей власти. Ты будешь делать то, что я говорю.
Император подошел, грубо разжал мне рот и бросил одну горошинку на язык. Затем встряхнул, заставляя проглотить.
— В твоих интересах быстрее выздороветь, Азиэль. Я больше не намерен с тобой нянчиться.
Император и премьер-министр ушли точно также, порталом. Привычный холод сообщил, что они тщательно затерли следы, а я осталась лежать на полу, сил встать и дойти до кровати не было.
Так на полу меня и нашли утром. Охая и ахая, медсестры помогли дойти до кровати, умыли, перевязали. На все расспросы отвечала, что захотела в уборную, встала и не рассчитала силы. Приехавшему комиссару полиции я рассказала все то, что мне приказали, от него же и узнала, что еще несколько человек попали в больницу с такими же диагнозом. Хозяин магазина арестован.
Выписали меня через день, оставив на больничном еще на две недели. Я пришла в разоренную квартиру, впрочем комиссар предупредил, что у меня проводили обыск, так как я стала первой жертвой недобросовестного продавца. Столь пристальное внимание еще было из-за громкого дела Гая Тресселя, а также слухов в газетах о моей возможной интимной связи с императором и последующим громким разоблачением в клевете, а также убийства журналиста — автора слуха.
Пилюли я теперь принимала постоянно и каждый вечер с замиранием сердца ждала визита императора. Любой шорох приводил меня в состояние ужаса.
И когда нервы были на пределе, он пришел сам. Я подпрыгнула с дивана, приседая в низком реверансе. Юбки пышного платья зашуршали.
— Встань и иди сюда.
Молча выполнила приказ. Он обхватил за плечи, и вот мы уже в том доме в пустыне. Вдвоем. На столе только ваза с фруктами и бутылка вина.
— Азиэль, ты пьешь яд?
— Да, Ваше величество.
— Я говорил, что ты будешь наказана?
— Да, Ваше величество.
— Пей вино.
Я чувствовала, что он взведен до предела, поэтому не стала перечить. Повернулась к императору:
— Вам налить, Ваше величество?
— Нет, я не буду.
Я молча налила и прежде чем император успел что либо сделать, выпила полный бокал залпом.
— Азиэль, да что ж такое?! Мне еще пьяного тела не хватало в постели.
— Ваше величество, позвольте сказать, — алкоголь согрел и придал смелости, — у вас дети есть, так что женскую физиологию вы знаете. Я не отказываюсь от своих обязательств. Но сегодня как раз такие дни.
Его величество хмыкнул, сам налил себе вина.
— Знаешь, Аззи, ты ломаешь мне мозг, хотя твоя задача наоборот — дарить покой и удовольствие. Впрочем, я думаю мы решим эту накладку. Иди сюда.
Когда я выполнила приказ, он сбросил с себя пиджак.
— На колени, Аззи, я сегодня научу тебя альтернативному способу удовлетворения мужчины, — промолвил император, берясь за ремень брюк, — первый раз можешь выплюнуть, но я предпочитаю, чтобы девушка глотала.
Результатами обучения и закрепления пройденного материала Его величество был доволен. Мы лежали на постели, император раздел меня до пояса и сейчас ласкал плечи и грудь, получая от этого удовольствие. Чувствовала ли что-либо я? Да. Мне нравилось. Физически я ощущала тепло и нежность, но мысли были далеко. Я понимала, что это все лишь напускное, игра.
— Аззи, где ты?
— Здесь, Ваше величество.
— Телом, Аззи. Где твои мысли?
— У меня нет никаких мыслей.
