"Ого! — удивился он. — Поставлено дело. Видно, не в первый раз…" — И принялся просматривать трудовую книжку "Крольчихи". А чтобы не молчать, спросил:
— Вы строитель?
— Там, в дипломе, всё написано, — последовал быстрый ответ.
Матвеев взглянул на "Крольчиху", и ему показалось, что та покраснела. Не чувствуя однако за собой никакой бестактности или неуважительности: "Чего это она так резко?..", кадровик раскрыл диплом и почувствовал, что краснеет теперь сам. В дипломе чёрной тушью по белому было выведено: "специальность — учитель географии". Такого оборота он не ожидал. И, всё ещё красный, сопевший, потянулся к коробке с папиросами. Не глядя больше на "Крольчиху", закурил, успокоился и только после этого терпеливо сказал:
— Хорошо. Будете числиться старшим инженером в отделе проекта организации строительных работ N3. А на работу завтра — выходите в отдел "информации". Это здесь, на третьем этаже. Начинаем мы — в 8.00. Представитесь начальнику отдела товарищу Польскому — я его сегодня предупрежу. Остальное — всё уже зависит от него… — Подумав, добавил: — Ну, и от вас, разумеется, тоже. Желаю успехов… — Головы больше так и не поднял, в лицо "Крольчихе" не посмотрел. "Пусть идёт себе с Богом… Ну, её, пакость такую, в задницу!"
— Всего хорошего… — прошелестело над ним. Дверь щёлкнула зубами английского замка, отозвалась ещё раз глухим ударом в сердце, и кадровик закурил вторую. Окутываясь дымом, снял телефонную трубку и набрал номер управляющего трестом.
— Слушаю, — раздался в ухо знакомый голос.
"Слава Богу, на месте, ещё не ушёл!" — обрадовался Матвеев и сенсационным тоном доложил:
— Андрей Иваныч, кадры беспокоят. Так она же, понимаете, у-чи-тель!.. Да ещё гео-гра-фии! Не инженер вообще, не то, что строитель!
— Кто?
— Ну, эта… жена Ляхова.
— Что ты говоришь?.. Не может быть!
— Точно вам говорю. Вот передо мной её документы, копия диплома и прочее.
— И что ты ей?..
Голос управляющего показался насмешливым, но Матвеев, как истый служака, продолжал доклад:
— А что я мог? Вы же сами вчера… чтобы я ей нашёл место. Сказал, чтобы выходила завтра к 8-ми, в отдел информации. Я тут целое передвижение сотрудников произвёл. Из отдела в отдел. Теперь придётся и Бердышеву переводить — из проектировщиков в информаторы. А из отдела информации двое — пойдут в проектные отделы. Оба рядовые. Одного — можно в промышленное проектирование, другого — в жилищное. Сначала хотел, правда, без перемещений. Но потом передумал: вдруг комиссия! Начнут ковыряться, обнаружат, что числятся в одном отделе, а работают — в другом. Лучше уж всё сразу поменять, чтобы не запутаться потом. Как вы считаете?
— Во, молодец! — обрадовался управляющий. — А говорил, выхода нет. Нашёл же! За что и ценю: го-ло-ва! Правильно всё. В этом информационном отделе — всё равно одни бездельники сидят. Одним больше, одним меньше… Справится, я думаю, и эта географичка.
— Не знаю, — мрачно ответил кадровик. — В наше время — информация тоже считается делом. Да и не мог же я засадить её за чертёжный комбайн?! Чтобы все проектировщики смотрели там на неё…
— Ну, вот и ладно, — перебил управляющий. — Будет с бумажками работать. Грамотная же? А там — подучится… Не боги горшки обжигают, справится!
— Мне Бердышеву маленько жалко, — проговорил кадровик в трубку. — Толковая, говорят, девка. И как человек тоже, и симпатичная. А мы её — в информаторы. Там ей не вырасти, даже когда закончит учёбу. Да и хороших проектировщиков у нас — ведь не густо.
— Ладно, обойдётся как-нибудь пока. А там, может, уволится кто, тогда переведём её назад. Потерпит…
Говорить стало не о чем, управляющий что-то пробурчал и повесил трубку. Матвеев подумал-подумал, снял трубку опять, набрал другой номер.
— Овчаренко? Здравствуй, Матвеев говорит. Пришли-ка ты ко мне Бердышеву. Что, на обед ушла? А, да-да, перерыв. Ну, ладно, пусть после перерыва тогда. Зачем? После скажу, когда с ней переговорю. А ты сам-то — чего на обед не пошёл? С собой носишь? А-а, ну ладно. А я вот схожу сейчас, задержался маленько. Так не забудь Бердышеву ко мне… — Кадровик повесил трубку, пожевал губами и пошёл на обед тоже — пожевать чего-нибудь посерьёзнее перед неприятным разговором.
О том, что разговор будет неприятным, Матвеев думал и в столовой. Наверное, не обойдётся без слез. А слёз он не переносил: не знал, как вести себя в таких случаях, что говорить. В общем, в хреновое дело втравила всех эта "Крольчиха".
И вот Люська стоит уже перед кадровиком. Большие голубые глаза на бледном лице, милая улыбка. Кудряшки, аккуратно уложенные на льняной голове. И вздрагивают отчего-то свежие детские губы. Смотреть на Люську приятно, одно удовольствие — появляется ощущение человеческой чистоты и доброты. Но сейчас кадровику смотреть в Люськины глаза, чистые и ясные, совестно: немой вопрос там и томительное ожидание. Матвеев переводит взгляд на её тонкие ключицы, выглядывающие из выреза дешёвенького платьица, на голубую жилку на шее и чувствует, как на душе у него становится нехорошо до тупикового стыда.
3
