Только вот регулярные визиты штандартенфюрера Шелленберга к моему столу в последующие пару недель (он обычно приходил в конце дня и незаметно передавал мне небольшую папку, содержащую секретные документы, которые он не доверял никому, даже своему адъютанту), начали действовать на нервы нашему легко раздражительному шефу — группенфюреру Кальтенбруннеру. В один прекрасный день так случилось, что он собрался уходить с работы раньше, чем обычно, и когда он застал Вальтера Шелленберга, непринуждённо болтающего со мной, облокотившись на мой стол, он, скажем так, не слишком хорошо это воспринял.
— Вам что, заняться больше нечем, как отвлекать мою секретаршу от работы?
Шелленберг выпрямился перед своим начальником, но сделал это с нарочитым нежеланием.
— Я вовсе её не беспокоил, группенфюрер. Мы обсуждали некоторые аспекты докладов, что я принёс. Я инструктировал её по поводу того, на что нужно будет обратить особое внимание.
Лгать Шелленберг, стоит заметить, умел отменно и с совершенно непроницаемым лицом.
— Мне кажется, вы забыли свою позицию в этом офисе, Шелленберг. — Группенфюрер Кальтенбруннер нехорошо сузил глаза. — Я — шеф РСХА, а не вы. А потому это не в вашей субординации обсуждать что-либо, а тем более инструктировать мою секретаршу о чём бы то ни было. Я сам ей объясню, как разбираться с моей корреспонденцией.
— Я всего лишь пытался облегчить вам работу. — Вальтер Шелленберг улыбнулся доктору Кальтенбруннеру самой слащавой фальшивой улыбкой, какую я только видела. Тот в ответ сжал челюсть; он был явно не в настроении шутить.
— Я ценю ваши усилия, но в другой раз не утруждайте себя. И если вам нужно передать мне какие-либо документы, посылайте своего адъютанта. Совсем необязательно приносить их моей секретарше лично.
— А что, если я не доверяю своему адъютанту? Он всегда что-то, да теряет.
— В таком случае, он дерьмовый адъютант и его нужно уволить. Найдите себе нового и заставьте его делать работу, как следует. Уяснили?
— Да, герр группенфюрер. Вы более чем ясно обозначили свою позицию.
— Вот и хорошо. Надеюсь, что этого разговора у нас с вами не повторится. — С этими словами доктор Кальтенбруннер повернулся ко мне и кивнул на бумаги, над которыми я работала для него. — Фрау Фридманн, сложите всё это в отдельную папку, пожалуйста, и помогите мне отнести их в машину, если вас не затруднит.
— Нет, конечно, герр группенфюрер.
Обычно он всегда сам их брал, но, похоже, в этот раз он просто не хотел оставлять меня в компании моего бывшего начальника. Чтобы ещё сильнее его не разозлить, я быстро сложила все документы и поднялась со стула. Когда мы все вышли из приёмной, я вежливо кивнула штандартенфюреру Шелленбергу.
— До свидания, герр штандартенфюрер.
— До свидания, Аннализа. Группенфюрер.
Я знала, что он нарочно назвал меня по имени, только чтобы лишний раз зацепить своего шефа, который, как все в РСХА знали, обращался ко мне исключительно по фамилии и на вы, хотя о причине им приходилось только гадать. Эффект превзошёл все ожидания: если бы взглядом можно было убивать, то от того взгляда, что бросил на него доктор Кальтенбруннер, от шефа внешней разведки осталась бы кучка пепла. Я проследовала за доктором Кальтенбруннером до его машины в полном молчании, и только когда мы оказались одни в гараже, он вдруг решил устроить мне допрос почти по мюллеровской системе дознания, какого мне собственный муж никогда не устраивал.
Оказалось, что группенфюрер Кальтенбруннер думал, что дружба между мной и шефом SD-Ausland была нечто большим, чем просто дружбой, и почти в открытую обвинил меня в весьма непрофессиональной связи со штандартенфюрером Шелленбергом. Я стояла перед своим разгневанным начальником, прижимая папки к груди, не в силах поверить происходящему.
У меня ушло довольно много времени и усилий на то, чтобы убедить доктора Кальтенбруннера, что между мной и моим бывшим шефом абсолютно ничего не было, и только тот аргумент, что подобная афера была в принципе невозможна ввиду того, что я приходила и уходила из офиса РСХА с моим мужем, а остальное время проводила в его, группенфюрера Кальтенбруннера, приёмной, наконец заставили его поверить мне.
— И всё же, несмотря на вашу невинность в данном случае, я всё равно убеждён, что этот недоносок беспокоит вас по каким-то своим причинам. Он вам ни на что такое не намекал? Говорил что-то двусмысленное? Только скажите, и я сразу же доложу рейхсфюреру о его непрофессиональном поведении и сделаю так, чтобы он принял необходимые меры.
— Это вовсе необязательно, герр группенфюрер. — «Единственный, кто мне подобные вещи говорит, так это вы. Почему бы вам не пойти и не доложить рейхсфюреру о вашем непрофессиональном поведении?» подумала я. — Он ничего такого не говорил, правда.
