— А они нас называют мучителями и убийцами! Мы боремся с врагами рейха, и только! Да мои люди в жизни бы и пальцем не тронули невинное животное! Это должно быть эти, из сопротивления, Resistance, голову даю на отсечение, сукины дети! — Он быстро вспомнил, что я стояла рядом и поспешил извиниться. — Я прошу прощения за свой язык, фрау Фридманн. У меня и самого две овчарки, я и представить не могу, как вам сейчас должно быть тяжело. Да я бы голыми руками разорвал то ничтожество, что совершило такую гнусность с моей собакой.
— Поверьте мне, я тоже, герр группенфюрер.
— Не волнуйтесь, мы их обязательно найдём. Никому ещё с рук не сходило угрожать такой преданной рейху семье, как ваша, и уйти безнаказанным. — Группенфюрер Мюллер сочувственно потрепал меня по плечу. — Ваш муж всё ещё в отъезде, не так ли?
— Да, он всё ещё в Италии.
— Я оставлю четверых агентов, чтобы охраняли ваш дом круглые сутки. Так вы будете в абсолютной безопасности до его приезда.
— Благодарю вас, герр группенфюрер. Это было бы очень кстати.
— Не стоит благодарности, фрау Фридманн. Я просто исполняю свой долг. — Он салютовал мне, но уже в дверях развернулся и сказал, — И не беспокойтесь о вашем шефе, я ему сам всё объясню. Я уверен, он даст вам увольнительную на несколько дней. До свидания.
Я только было открыла рот, но он уже развернулся и ушёл.
Я сама сделала себе кофе, потому как Магда по-прежнему пребывала в состоянии шока с самого утра, и я решила отпустить её домой. Проходя через холл, я отодвинула занавеску у окна и увидела одного из людей Мюллера, одетого в гражданское, который неспешно наслаждался сигаретой, прогуливаясь под моими окнами. Другого я видела раньше из окна библиотеки, в то время как ещё два агента расположились на заднем дворе. Впервые в жизни я была рада присутствию гестапо в такой непосредственной близости.
Теперь, когда первый шок и гнев немного поутихли, я отнесла свой кофе в кабинет Генриха, села за его стол и принялась думать. Кто мог желать нам вреда? Или только мне? Я всё больше склонялась к версии, что послание предназначалось именно мне, основываясь на тех фактах, что если они какое-то время следили за домом, чтобы проникнуть на задний двор незамеченными, они должны были знать, что Генрих был в отъезде. И они убили Мило, мою старую собаку, а не Рольфа, которого мы с Генрихом купили, как только поженились. Кто-то объявил на меня охоту. «Р».
Кто был этот «Р».? Предположение группенфюрера Мюллера о том, что это были люди из сопротивления, я сразу же отмела. Шеф гестапо решил, что их мотив был явно политическим, потому как мы с Генрихом оба работали на РСХА. Только вот герр Мюллер и понятия не имел, что мы и с сопротивлением находились в тесном контакте, а они вряд ли стали бы рубить сук, на котором сидели.
Первое имя, которое пришло мне на ум, было Ульрих Райнхарт. Он никогда не скрывал своей ко мне ненависти за то, что я так сильно «навредила его карьере» после того, как он напал на меня в театре, и я рассказала обо всём моему будущему мужу. Он даже в открытую поклялся «уничтожить» меня, а уж если это не угроза, то я не знаю, что ещё. Только вот меня смущало одно: стал бы он тайком пробираться на мой задний двор, чтобы убить мою собаку? Это было совсем не в его духе: он бы скорее пробрался ко мне прямиком в спальню, и зарезал меня вместо животного.
Спустя десять минут, проведённых в пустом разглядывании чистого листа бумаги, на котором я должна была составить список людей, имена которых начинались с Р, я поняла, что у меня не было ни одного кандидата, хотя бы отдалённо подходящего по критериям. Если, конечно, не рассматривать вариант того, что Рейнхард Гейдрих восстал из мёртвых и решил отомстить мне за организованное на него покушение. Я даже хихикнула от этой мысли, но затем вдруг сразу посерьёзнела. А что если кто-то узнал? Кто-то достаточно близкий к нему, кто хотел отмстить за его смерть, но не мог сделать это в открытую? Жена? Да нет, полнейший абсурд. Во-первых, женщина на такое не способна. Кто-то из членов семьи? Может, брат? Да нет же. Откуда ему было бы об этом узнать? О покушении знали только двое, группенфюрер Кальтенбруннер и я. А что, если он кому-то рассказал? Напился и похвастался о том, как убил бывшего шефа РСХА одной из своих подружек? Это тоже вряд ли, своей собственной жизнью он так рисковать не стал бы. Кто же тогда?
Громкий, настойчивый стук в дверь заставил меня едва ли не подпрыгнуть на стуле, но я быстро взяла себя в руки и пошла открыть её. Убийцы никогда не стучат, а к тому же, у меня вокруг дома разгуливало четверо гестаповцев, чьим любимым времяпрепровождением было стрелять по живым мишеням. Если уж они кого-то пропустили, то я была в полной безопасности. Я решила, что это должно был быть Макс, который обещал моему перепуганному до полусмерти мужу прийти и навестить меня после работы.
Но это оказался совсем не Макс, а доктор Кальтенбруннер, и он впустил себя в дом, не дожидаясь моего приглашения.
