– Танец продан лорду Рэйзеби за весьма щедрое пожертвование в пять тысяч фунтов.
Кембл продолжал говорить, но Рэйзеби уже не слышал его, он не отрываясь смотрел на Элис.
Рука Элис лежала в руке Рэйзеби, и не имело значения, что все смотрят на них – на единственную пару на танцевальной площадке. Все было так, как и должно было быть. Тепло сменило леденящий холод, пустота заполнилась. На душе у Элис было легко, как прежде, сердце пело. Оказывается, для счастья ей нужно совсем немного – всего несколько минут рядом с Рэйзеби.
Они были прекрасной парой: все движения точны и изящны, один дополняет другого. Это был их танец. И музыка была такой нежной и мелодичной… Элис знала, что никогда больше не будет танцевать вальс ни с кем другим.
Она взглянула в его лицо.
– Твое поведение было совершенно скандальным, теперь об этом будет говорить весь Лондон, – сказала она, не в силах сдержать улыбку.
– Ради благотворительности я готов и на большее, – улыбнулся он в ответ.
Незримая связь между ними существовала всегда, а теперь крепла день ото дня.
– Ты избегаешь меня, Элис.
– Так лучше для нас обоих.
Их взгляды встретились. В его глазах Элис увидела нежность и теплоту и почувствовала себя совершенно счастливой.
– Значит, ты признаешь, что не хочешь встречаться со мной?
– Я ничего не признаю.
– Ты не ответила на мое письмо.
– Какое письмо? – кокетливо спросила она, но сердце ее тревожно забилось.
– Вы прекрасно знаете какое, мисс Свитли.
– Вы, должно быть, ошибаетесь, лорд Рэйзеби.
Он улыбнулся:
– Я часто ошибаюсь, но не в этом случае.
– Я получаю столько писем.
– Не сомневаюсь.
– Освежите мою память. Что было в письме?
Закусив губу, Элис с волнением ждала ответа.
– Ты действительно хочешь, чтобы я сказал это вслух, Элис? – прошептал он мягким бархатным голосом. – Здесь?
В его глазах было такое откровенное желание, что Элис отвела взгляд, борясь с искушением. Ее щеки порозовели.
– Может быть, не здесь, – согласилась она.
Они продолжали кружиться в танце.
– Я знаю, почему ты не забрала платья из шкафа.
Ее сердце учащенно забилось.
– Потому что мне нужны были новые, – ответила она, стараясь говорить спокойно.
– В самом деле?
Рэйзеби скептически изогнул бровь.
– Я теперь известная актриса и должна одеваться по последней моде.
– А бриллиантовый браслет?
– Бриллианты сейчас вышли из моды, ты не знал?
– А чек?
– Там была проставлена слишком большая сумма.
– И почему я тебе не верю?
– Потому что ты всегда был подозрительным.
Он улыбнулся:
– У меня на этот счет другая теория.
– Какая? Я знала, что ты любишь наряжаться в платья, и поэтому оставила их тебе?
Рэйзеби рассмеялся:
– Ты же говорила мне, что я превосходно смотрюсь в твоем старом переднике, надетом на голое тело.
Элис невольно рассмеялась.
Они смотрели друг на друга, счастливые уже оттого, что вместе.
– Нет, моя теория несколько отличается от твоей, – тихо произнес он.
Ее улыбка угасла. Она вдруг испугалась и внимательно посмотрела ему в глаза.
– Не хочешь узнать, что у меня за теория, Элис?
– Не здесь, Рэйзеби. Пожалуйста.
– Не здесь, – выдохнул он чуть слышно.
Они танцевали и танцевали, и все присутствующие не отрываясь смотрели на них.
Венеция сидела на софе рядом с Элис, в ее маленькой гостиной на Мерсер-стрит.
– Прошлым вечером ты и Рэйзеби… – Венеция умолкла, пристально глядя на подругу.
Элис покачала головой:
– Мы не возобновили отношения, если ты об этом хотела спросить.
– Этот вопрос интересует весь Лондон, Элис.
Элис вздохнула.
– Что ж, часть моей работы – привлекать к себе внимание, разве не так? – Но когда Рэйзеби сжал ее руку, Элис и думать забыла о работе. – Кроме того, это же было ради благотворительности.
– Да. И это означает, что больше такой возможности у тебя не будет. Ты разыграла свою карту.
Элис опустила глаза. Она понимала, что Венеция права. Один раз, на несколько коротких мгновений она и Рейзеби перенеслись в другой мир. Но больше это не повторится.
– Ты по-прежнему играешь с ним в опасную игру?
Элис покачала головой:
– Я и не начинала.
– Вы не безразличны друг другу.
Это был не вопрос, но Элис кивнула, уставившись в чашку с чаем. Она устала притворяться.
– О, Элис, – мягко сказала Венеция. – Что ты будешь делать?
– А что? Жизнь продолжается. Я буду работать в театре, а он – искать себе жену. Разве у нас есть выбор?
– Наверное, нет, – согласилась Венеция и обняла подругу.
Они молча допили чай.
У Рэйзеби меж тем дела шли ничуть не лучше. Мать решила навестить его и явилась в дом на Лестер-сквер с вполне определенной целью.
– Ты выглядишь усталым, дорогой. Поздно лег вчера?
Мать провела рукой по его щеке.
– Нет, – коротко ответил Рэйзеби, не вдаваясь в подробности.
Она опустилась на софу и посмотрела на поднос с чаем.
– Знаешь, вчера я пила чай с Терезой Даррингтон, – сообщила мать, делая вид, что целиком поглощена завариванием чая, но Рэйзеби ей обмануть не удалось.
– Неужели?
