Рэйзеби понимал это. Он знал, что не должен больше видеться с Элис.
Он знал, что должен жениться.
Он понимал, какое будущее его ждет.
Но все это не имело никакого значения. Он тосковал по Элис.
Элис отменила все свои встречи и несколько следующих дней сидела дома. Она больше не была уверена в том, что в случае встречи с Рэйзеби сумеет скрыть от окружающих свои чувства к нему. Мысли о нем неотвязно преследовали Элис, и временами ей казалось, что она сходит с ума. Нужно как-то отвлечься, взять себя в руки. Может быть, Кембл прав и она слишком много работала. Может быть, ей просто нужно хорошенько выспаться, и тогда она снова сможет надеть на себя привычную уже маску, скрывающую правду от всех, и в особенности от Рэйзеби.
Элис прилагала все усилия, чтобы отвлечься от тягостных мыслей. Она часами без устали наводила порядок в доме, отполировала до блеска всю мебель, в комнатах витал аромат лаванды и пчелиного воска. Но ничто не помогало.
В конце концов Элис сдалась, достала из шкатулки вещь, напоминавшую ей о Рэйзеби. Провела пальцами по гравировке на серебряном пере, которое он подарил ей, улыбнулась. В ее улыбке сквозила горечь.
Потом достала из саквояжа письмо Рэйзеби и, как много раз до этого, попыталась прочесть хоть одно слово. Ее усилия, конечно, не увенчались успехом, ведь у нее не было волшебной палочки, которая могла бы научить ее читать. Впрочем, какая разница, что он написал? Все равно это ничего не меняло…
В ту ночь Элис снилось, что она занимается любовью с Рэйзеби. Сон казался таким реальным, что она чувствовала его запах, тепло его тела, слышала его голос, произносящий ее имя. Когда она открыла глаза, все ее тело изнывало от неудовлетворенного желания.
– Рэйзеби… – прошептала она, но уже через мгновение поняла, что это был всего лишь сон. Ощущение потери, которое она испытала, было сильнее, чем раньше.
В один из таких безрадостных для нее дней подруги зашли навестить ее.
– Что это ты прячешься? – спросила Тилли. – Мы сто лет тебя не видели, а в газетах пишут, что твои роли отдали мисс Болтон.
– Кембл просто пытается расшевелить публику. Окутать мое исчезновение тайной, чтобы заинтриговать зрителей.
– Это он велел тебе залечь на дно? – поинтересовалась Тилли.
Элис кивнула:
– Всего на неделю.
В общем-то она сказала правду, лишь слегка подкорректировала ее.
– Мы переживали за тебя, – доверительно сообщила Эллен, внимательно изучая лицо Элис.
– Я ценю вашу заботу обо мне, но беспокоиться не о чем. Правда.
– И чем ты тут занимаешься? – спросила Тилли, садясь рядом с Элис. – Готова поклясться, ты не знаешь, как убить время.
– Я много сплю. Кожа отдыхает от грима. Вся эта краска не слишком полезна для лица, – ответила Элис, пытаясь объяснить тени под глазами и бледность щек.
– Да, выглядишь ты как пугало, – поддразнила ее Эллен.
Элис улыбнулась. Впервые за несколько дней. В присутствии подруг она чувствовала себя гораздо лучше.
– Вы были не совсем откровенны с нами, мисс Свитли, – сказала вдруг Эллен, бросив на подругу озорной взгляд.
Элис продолжала улыбаться, но ее сердце встревоженно забилось.
– О чем это ты?
Эллен демонстративно принюхалась.
Тилли хихикнула.
– Твой секрет уже не секрет, Элис. Это место пропахло лавандой и воском.
Элис подняла руки:
– Сдаюсь. Я тут решила немного прибрать…
Подруги расхохотались.
– Кстати, мы решили с девочками завтра сходить в театр, – сообщила Тилли. – Забронировали шикарную ложу с прекрасным видом на сцену. Мы знаем, что ты и так ходишь в театр чуть ли не каждый день, но у тебя будет шанс взглянуть на него с другой стороны. Стать одним из зрителей. И ты будешь с нами. Вот увидишь, мы отлично проведем время. Скажи, что пойдешь!
– Не знаю…
Но предложение заинтриговало Элис.
– Если ты так и будешь всю неделю сидеть в четырех стенах, сойдешь с ума, Элис, – сказала Эллен.
– Может быть, ты права, – признала актриса.
Она уже просидела дома несколько дней, и как ей это помогло?
Эллен улыбнулась:
– Мы всегда правы.
– Ну ладно. Значит, завтра вечером.
Элис улыбнулась. Кто знает, может, вечер, проведенный с подругами, – это как раз то, что ей нужно.
Рэйзеби знал, что поступает глупо, проводя ночи в полном одиночестве в доме на Харт-стрит, но его не покидало ощущение, что он должен быть здесь. Каждая комната этого дома хранила память об Элис. Он стоял у окна в спальне, смотрел, как заходит солнце, потягивал бренди и старался не думать о вечере, который ему предстояло провести в компании мисс Даррингтон и его матери, леди Рэйзеби.
Тилли была права. Элис нужно примерить на себя иную роль – роль зрителя. Ведь она знала театр только с одной стороны – со стороны сцены, сегодня все будет по-другому.
Она критически взглянула на себя в зеркало, потом воспользовалась рисовой пудрой и румянами, чтобы скрыть тени под глазами и бледность лица. Поколебавшись, она выбрала зеленое шелковое платье, и сделала это не для того, чтобы доказать, что ей все равно. Это платье волшебным образом связывало ее с Рэйзеби. Кроме того, она была совершенно уверена, что не встретит его в театре. Но она ошиблась.
