– Мы с Викусей хотели обсудить некоторые деловые вопросы, – оправдывается он. – А это ваш сынок, Иннокентий Платонович? Просто вылитый вы!
– Спасибо на добром слове. А на работе вы уже не обсуждаете деловые вопросы?
– После того, что ты устроил в редакции? – спрашивает Вика.
– А что я устроил в редакции?
– К счастью, меня там в это время не было, я пришла позже. Редакция стояла на ушах! Ты пытался избить генерального. Ты оскорблял его последними словами. Его секретарша в шоке. Теперь я вообще не знаю, как там появиться, ведь все слышали, что ты орал из-за ревности ко мне!
Смотрю на Пингвиныча. Он смущенно разводит руками: мол, да, так и было. Краем глаза замечаю взгляд сына. В нем какое-то даже уважение. Дескать, пап, ты даешь!
– Вика, выйдем на пару минут.
– Типа покурить?
– Типа покурить.
После чопорного, выдержанного в старинном стиле «Пушкина» Тверской бульвар кажется грязным и шумным. Валит мокрый снег. Перед Тверской встала пробка.
– Вика, что произошло?
– Говорю тебе, меня там не было. Я приехала ко Льву Львовичу позже. Говорят, ты учинил в кабинете Игумнова настоящий погром…
– Из-за тебя?
– Из-за кого еще? Верочка хотела вызывать милицию, но Лев Львович как-то тебя успокоил. Когда я заходила в редакцию, Игумнов как раз выходил с Верочкой. Ты бы видел его физиономию!
– Поэтому ты отказала Максиму?
– Не хватало еще, чтобы ты убил своего сына, как Тарас Бульба.
– Вика, кажется, у меня серьезные проблемы. Только не говори об этом никому. Мне кажется, я живу не совсем в том мире, в котором… живу. Ты меня понимаешь?
– Клянусь, я никому об этом не расскажу! Папик, а ты не думаешь, что у тебя белая горячка?
– Не говори ерунды! Что ты знаешь о белой горячке?
– А ты о ней знаешь?
– Знаю, но не на своем опыте!
Поубивал бы всех женщин!..
Когда мы возвращаемся к столу, Пингвиныч уже сидит на моем месте. Настоящий Сергей Петрович! Если только Сергей Петрович сидел на моем месте… Если он вообще существует, Сергей Петрович.
– Иннокентий Платонович, – торжественно говорит Варшавский, – имею честь авторитетно заявить: у вас гениальный сын! Я готов завтра же взять его на работу в свою редакцию. Нам как раз не хватает толкового компьютерщика, а Макс разбирается в этом как господь бог. Вы не против?
– Позвольте, Максим еще только школу окончил. Его весной в армию могут забрать.
Максим смотрит на меня исподлобья, так, словно я сейчас нанес ему страшное оскорбление.
– Пап, это мне решать!
– Нет, дорогой мой, это уже не тебе решать! – грубо говорю я. – Это решать военкомату. Но кое-что с военкоматом могу решить я. Если ты не против, разумеется.
– Я ненавижу тебя! – кричит Максим, вскакивает со стула и убегает. Вика бежит за ним. Слышу их глухой разговор в гардеробной. Похоже на то, как Тамара шепталась в передней с Сергеем Петровичем. Если… Лучше не думать об этом.
Сажусь на стул Максима.
– Напрасно вы так, – грустно произносит Варшавский. – У вас такой прекрасный сын! А вы…
Подходит Вика, какая-то взъерошенная. Варшавский тяжело вздыхает.
– Пойдем, котенок, – говорит он. – У нас заказан столик на двоих.
Котенок?!
Они усаживаются недалеко от меня. Варшавский сидит ко мне спиной. Только сейчас замечаю на его голове аккуратную тонзуру, как у католического монаха. На ней выступили капельки пота. Вика нарочно сдвинулась немного в сторону, чтобы я мог видеть ее, а она меня.
Варшавский здесь явно не впервые. Официант суетится возле него с подобострастием.
– Мне, голубчик, суп а-ля императрикс с трюфелями и жареные морские язычки с раковыми шейками. Котенок, а ты что будешь?
– Я не голодна, Лев Львович.
– Хотя бы возьми себе десерт. Вот, рекомендую: блинчики со сливочным кремом и горячими ягодами.
– Нет-нет, я худею! – кокетливо возражает мерзавка. – Мне только ирландский кофе.
Официант мнется. Проблема…
– Простите, мадемуазель, – говорит он тихо, чтобы не слышал Варшавский, – паспорт у вас с собой?
– Что такое?! – сердито повышает голос Пингвиныч.
Официант готов сквозь землю провалиться.
– Простите, Лев Львович! Но нас за это увольняют. Я не могу подать вашей даме алкоголь, если она несовершеннолетняя.
Вика открывает рюкзачок и копается в нем.
– Забыла… – смущенно произносит она. – Тогда мне капучино. И – блинчики, пожалуй, тоже…
Подзываю официанта и громко заказываю себе триста грамм водки с солеными огурцами. Официант удивленно смотрит на меня, но заказ принимает. По лицу Вики пробегает улыбка. Но немного растерянная. Так уж мне показалось…
