Но он почти сразу почувствовал, что все пошло совсем не так, как надо. Вэл и теперь не понимал как следует, что же тогда произошло, однако он взял в себя не просто боль брата, но и само увечье тоже. Это был единственный случай в жизни Вэла, когда он полностью утратил способность управлять своими сверхъестественными способностями. Впрочем, прошлой ночью с ним, кажется, произошло то же самое…
Вэл глубоко вздохнул. Словно яркая вспышка, появилось воспоминание. Он стоит на коленях в холле, наклонившись над кем-то, пытаясь помочь. Это мужчина… мужчина, который умирает в страшной агонии. Вэл закрыл глаза, напрягая память. Гроза. Была сильная гроза, гремел гром и сверкали молнии. Кусок кристалла свисал с цепочки, надетой на шею. Кто-то схватил его за руку так сильно, что Вэл никак не мог освободиться, никак не мог прекратить контакт…
Боже! Почему же он не может вспомнить?! Воспоминание стало тускнеть и совсем растаяло. Все усилия вызвать его снова доставляли ему не меньше муки, чем больная нога. И все же ему казалось очень важным вспомнить - словно сама его жизнь зависела от этого.
Так что же случилось с ним прошлой ночью? Что-то очень темное и ужасное. Что-то связанное с бурей, с кристаллом и с его старым врагом…
И тут перед ним возникло лицо - незнакомое, и в то же время…
Это был Рэйф Мортмейн!
В порту вовсю кипела жизнь.
Грузчики перетаскивали корзины и бочонки, загорелые суровые моряки прохаживались по причалу в поисках нанимателей. Вдоль пристани выстроилась вереница экипажей; суетились пассажиры, выгружая и перетаскивая свои дорожные сундуки. Всюду сутолока, шум, крики и ржанье лошадей.
Груз
Но даже среди этой толпы, где каждый был занят своими делами, невольно обращал на себя внимание - особенно внимание дам - высокий джентльмен в темно-синем плаще. Несмотря на гражданскую одежду, в нем сразу угадывался морской офицер. Он обладал отменной военной выправкой и держался с достоинством. Серебряные нити в темных, аккуратно подстриженных волосах придавали шарм резким благородным чертам его лица. И хотя для моряка его кожа была слишком бледной, любая леди сразу принимала его за капитана одного из стоящих в порту судов, ибо в нем с первого взгляда угадывалась властность и привычка командовать.
На самом же деле Рэйф Мортмейн еще никогда не чувствовал себя более неуверенно, чем сейчас. Он шел вдоль вереницы экипажей, зажав в руке дорожную сумку, и старался смотреть только прямо, не встречаясь ни с кем взглядом. И не только потому, что за его голову была назначена награда.
Рэйф чувствовал себя чертовски странно, неуверенно, словно это был вовсе не он. Так, наверное, чувствовал бы себя человек, одной ногой стоящий в могиле и вдруг обнаруживший себя в мире живых. Впрочем, ведь именно это с ним и произошло. По всем правилам он должен был быть уже трупом. Так почему же он до сих пор жив?
Рэйф подошел ближе к воде и глубоко, полной грудью вдохнул свежий морской воздух, чувствуя, как играет сила в его окрепшем теле. Это было самое настоящее чудо, дьявол его возьми! И он должен был бы радоваться. И какая-то часть его действительно радовалась, но в глубине души Рэйфа что-то чертовски сильно тревожило.
Что- то очень странное случилось с ним в канун Дня Всех Святых.
Когда это было? Вчера? Два или три дня тому назад? Его воспоминания об этом были слишком смутными. Он даже не помнил, как выбрался из Торрекомба и добрался до Фалмута, как нашел спрятанные там деньги и одежду.
Эта потеря памяти очень беспокоила его. И все же когда он проснулся сегодня утром в гостинице «Красный Лев» и увидел себя в зеркале, ему прежде всего захотелось позаботиться о своей внешности. Хотя Рэйф никогда не был излишне тщеславен, все же он старался сохранять опрятный вид настоящего морского офицера.
После того, как в номере побывал цирюльник, Рэйф наконец-то вновь почувствовал себя человеком. Теперь было бы хорошо… Он машинально потянулся к шее, туда, где обычно висела цепочка с кристаллом… Теперь ее не было.
Должно быть, он как-то избавился от этой проклятой вещицы, вот только будь он проклят, если помнит, как! Отрывочные картинки сверкнули в его памяти: одинокий дом на берегу, Вэл Сентледж, подхвативший его, когда он свалился прямо у порога, склонившееся над ним лицо, ужасный блеск кристалла…
А затем - ничего. Он не мог ничего вспомнить вплоть до своего возвращения в Фалмут. Возможно ли, что доктор, получив этот чертов кристалл, умер вместо него? Отчего-то Рэйф не верил в это, хотя если Вэл и не умер, то, скорее всего, очень скоро пожалеет об этом.
Но, может быть, черная магия кристалла не подействует на доктора так, как на него, Рэйфа? В конце концов, ведь это кусок от меча Сентледжей, а Вэл был Сентледжем - и притом самым невыносимо скучным и пресным из них. Как это там его дорогой друг Ланс дразнил своего благородного братца? Святой Валентин! Не исключено, что зло вообще никогда не касается таких людей.
