Она запнулась, я видел, что готова выпалить, что только на ней одной-единственной, однако столетие – это столетие, она помедлила, а когда повернула ко мне лицо, я сам вздрогнул, такое страдание не выразить никакому художнику.
– Значит, – прошептала она, – я все это время обвиняла милого Бонивэ напрасно?
– Да, – сказал я быстро и с облегчением. – Вы сами вспомните все те дни еще раз, когда он сказал вам, что решает жениться на той леди… Как он говорил? Как выглядел?
Она прошептала словно в забытьи:
– Я это тысячи тысяч раз вспоминала… и помню каждый миг, словно это случилось сегодня…
– Ну, – подсказал я. – Ничего особенно не заметили?
Она проговорила:
– Это было нетрудно заметить… Но тогда я решила, что его мучает совесть, однако предпочитает жениться на более богатой и с могущественной родней…
– Пересмотрите еще раз, – сказал я настойчиво, – и увидите, было это в самом деле так… или же он безум-но страшился за вашу жизнь и потому решил принести себя в жертву… да-да, принести себя в жертву можно не только на поле боя, но вот так, не столь заметно.
Она заломила руки.
– Да… Я помню, как он смотрел… Он не мог сказать мне всю правду, он в самом деле страшился за мою жизнь и решил принести в жертву себя, чтобы я осталась живой и невредимой…
Она поднялась и помчалась к стене, еще миг – и навеки исчезнет, я крикнул быстро:
– Погодите, леди! Но вы не отомстили!
Она повернулась, уже наполовину погрузившись в стену.
– Но он же не виноват…
Я сказал напыщенно гордо:
– А честь рода? Преступление должно быть наказано, иначе это послужит соблазном для других, менее решительных, но таких же расчетливых и подлых.
– Вы имеете в виду… – проговорила она в нерешительности.
– Да, – сказал я, не моргнув глазом. – Иначе мир несправедлив!
– Имеете в виду, – повторила она замедленно, – потомков рода Бэдэкера, который заставил лорда Говерна принять такое чудовищное решение…
– Вы совершенно правы, – похвалил я. – Чувствуются ваше хорошее воспитание и сообразительность, так присущие членам древних фамилий. Сразу все сообразили!..
Она подплыла обратно к столу, но не села, за столетие отвыкнув, парить над столом все то же самое, что и стоя, если не намекнуть на манеры благородных ледей, то сама не вспомнит.
– Да, – сказала она, и голос ее потвердел, налился силой, – тот негодяй сделал несчастной не только меня, но и милого моему сердцу лорда Говерна!.. Он должен быть наказан… Я буду являться его потомкам, пока они сами не покончат счеты с такой жизнью!
– Потомок у него один, – сказал я. – Нынешний король Уламрии – воинственный Антриас.
Она сказала с нажимом:
– Он умрет!..
– Довести его до самоубийства? – переспросил я. – Это, конечно, приятно… однако для мужчины, а король Антриас, скажу я вам честно, ярко выраженный мужчина с чисто мужскими чертами доминирования, подчинения, захватывания и усиления власти.
– И что?
– Для таких, – пояснил я, – есть и более страшные вещи…
– Чем смерть?
Я пожал плечами.
– Что смерть?.. Разве мы не идем на нее осознанно, выступая в воинский поход? А смерть в бою – это красиво и эпично. Особенно если на виду всех водружаешь знамя на верху вражеской башни, а тебе стреляют в спину, и ты падаешь с огромной высоты… И самому приятно, и певцы воспоют в веках!.. А род будет гордиться таким великим героем, на века зависшим на могучем родословном древе.
– Но что для короля…
– Нарушение планов, – подсказал я. – Для короля Антриаса самое главное в жизни – его планы стать великим королем. И нет ничего более страшного для него, если планы рухнут. В этом случае отчаяние так велико, что его и сравнить не с чем!.. Простой человек может дойти до самоубийства, но король и этого не может себе позволить, он отвечает слишком за многое!.. И вот в таком состоянии духа, когда все рухнуло, нужно жить…
Она слушала раскрыв рот.
– Это… это ужасно…
Я сказал трезвым голосом:
– Но король Антриас – крепкий орешек. Ему не так просто помешать. Даже вы, мне кажется, не сумеете…
Она сказала так жарко, словно готовится превратиться в привидение Огня:
– Сумею!.. Я отдам все силы…
– Пугать кошмарами, – сказал я, – это мало. Мужчины вообще не так уж страшатся привидений, а королей с детства учат держать себя в руках. Другое дело, как я уже сказал, расстроить его планы…
Она сказала нетерпеливо:
– Что у него за планы?
– Война, – ответил я. – Победы, захваты земель соседних королевств. Это и есть самое главное для Антриаса. А помешать этому, просто возникая у него в спальне и завывая страшным голосом… гм, это не сработает. Я не люблю Антриаса, но отдаю ему должное, его так не испугать. Тем более не заставить отказаться от своих планов…
Она померкла, начала медленно таять прямо посреди комнаты, я устрашился, что снова уйдет в свои душевные терзания, сказал быстро:
– Но есть варианты!.. К примеру, он очень нуждается в союзе с королевством Опалоссой. И хотя начать войну с Нижними Долинами может и без Опалоссы, но надежный тыл важен. Потерять союз с Опалоссой… это и есть для него кошмар хуже немедленной гибели!
Она потребовала:
– Как разрушить союз с Опалоссой?
