– Надо подумать, – сказал я. – Использовать можно ваше умение возникать в спальне короля Плация… а еще лучше – регента Ригильта, чтобы сообщить какие-то сведения… что либо скомпрометирует короля Андриаса, либо зародит подозрения в его намерениях… Последнее намного предпочтительнее!
Она переспросила в злом нетерпении:
– В спальне короля Плация… это кто?.. А кто этот Ригильт?
Я подумал, объяснил обстоятельно:
– Королевством Опалоссой правит регент Ригильт, не допуская молодого Плация, что давно вошел в возраст и хотел бы сесть на трон. Что, если попытаться воздействовать на…
– Ригильта?
– На Плация, – ответил я. – Пообещать помощь в возвращении себе законного трона… а он за это должен будет разорвать союзный договор с Уламрией. Думаю, он это и так бы сделал с охотой, все-таки тот договор подписал Ригильт в обмен на поддержку со стороны Антриаса…
Она сказала медленно:
– Но не разорвет. Я знаю династию Кенганидов, что изначально правила Опалоссой. Все оттуда отличались нерешительностью и неуверенными действиями. Не думаю, что этот нынешний… как, говорите, зовут, Плаций?.. Не думаю, что этот Плаций достаточно самостоятелен.
– Вы правы, – признал я. – Вот что значит кровь!.. Кровь в жилах Плация досталась от слабых и нерешительных, потому и он… Хорошо, но есть вариант…
– Какой?
– Можно подтолкнуть, – ответил я. – Хочет быть королем – пусть первым же декретом разорвет союз с Уламрией!..
Она вперила в меня взгляд жутких пустых глазниц. И хотя самого взгляда нет, но я его все равно чувствую, у нас есть странное свойство дорисовывать, домысливать и додумывать, что позволило питекантропу стать кроманьонцем.
– Но если на троне регент Ригильт…
Я сказал с той мужской самоуверенностью, которую часто выказываем, на самом деле ее не чувствуя:
– Это возьму на себя. Но только пусть Плаций знает, что если не разорвет союз с Уламрией немедленно, в первый же день, когда это особенно легко, его постигнет такая же судьба, как и Ригильта.
Она спросила настороженно:
– А какая постигнет его судьба?
– Еще не знаю, – ответил я честно. – Но единственное препятствие для Плация на пути к трону – регент Ригильт. Это как камень, что заткнул дорогу ручью в узком месте. Если этот камень убрать…
Она переспросила:
– Как вы это сделаете?
– Сделаю, – пообещал я. – Чародей я или всего-навсего маг? Или вообще колдун? Ну а вы постарайтесь убедить Плация. Он должен понять, другого такого удобного случая не будет. Регент не только сейчас отсутствует в их столице, но и часть его сторонников здесь с ним, в свите!
Она кивнула, вид у нее уже холодный и решительно-расчетливый.
– Да, это ослабляет влияние клана Ригильта во дворце. Я укажу молодому королю на это счастливое для него совпадение.
– Если не воспользуется моментом, – вставил я, – ему всю жизнь ходить под властью Ригильта.
– Скажу, – пообещала она.
– Настойчиво, – потребовал я. – С нажимом! Убедительно.
– Да-да…
– Вполне возможно, – сказал я, – Ригильт выждет еще год-два, укрепится настолько, что вообще свергнет короля с трона… и начнет свою династию. Пусть Плаций и это учтет. Его свергнут и удавят в темнице. Грязной веревкой.
Она сказала тихо:
– Вы все предусматриваете!..
– Если, – сказал я нервно, – не предусмотришь – тут же получишь обухом между ушей. А я чуткий и впечатлительный, не люблю, когда бьют, хотя мазохизм в тренде.
Она сказала уважительно:
– Вы чуткий, благородный лорд… Вы даже очень чуткий! Чтобы увидеть и почувствовать меня… нужна особая чуткость.
– Это объяснимо, – признался я чуточку застенчиво.
– Чем?
– Я и сам привидение, – сказал я тихо.
Она всмотрелась в меня пустыми неподвижными глазами.
– Что?
Я пояснил как можно проще:
– Правильнее сказать даже, все люди носят в себе собственные привидения! Каждый человек еще и оно самое, только временно заключенное в его теле. Всех их моментально выдувает в момент смерти, лишь наиболее сильные и цельные натуры могут задержаться, чтобы исполнить некий долг или решить прерванную задачу…
Она слушала с раскрытым ртом, что очень женственно, многие женщины это приняли на вооружение и бегают с раскрытыми ртами и вытаращенными глазами, что мужчинам очень нравится, и если бы не эта дурацкая жажда доминировать и отыграться за все тысячи лет домостроя…
– Привидение в каждом, – проговорила она задумчиво, – а я думала, мы образовываемся в момент смерти.
– Ну да, – сказал я саркастически, – так и успело бы за кратчайший миг переписаться из живого в привиденье столько информации!.. Нет, записывалось всю жизнь на второй носитель, а в момент смерти просто привиденьево тело, не скованное плотью, начинает жить самостоятельно. Хотя, возможно, записалось не все, а только главное.
Она спросила встревоженно:
– А что не записалось?
Я отмахнулся.
– Да мелочи всякие. Но в первую очередь записалось главное – отомстить роду! Так что вы прямо сейчас к королю Плацию, а я буду думать, как убедить Ригильта.
Она моментально посуровела, лицо стало строгим и возвышенным, как у женщины древнего славного рода, богатого обязанностями и традициями.
– Вы правы, глерд. Спасибо, что напомнили!
