Финнеган оглядел всех свысока, такие вот даже на вершины гор ухитряются смотреть сверху, произнес величественно:
– Идите. И будьте. Да-да, именно.
Мы вышли вместе с Эллианом и Баффи, но я кивнул Фицрою и пошел от глердов в другую сторону.
Фицрой наконец оглянулся.
– Все, они далеко. Что-то у тебя морда больно сосредоточенная, будто что-то украсть нацелился.
– Пока задумываю, – признался я. – Я хоть и никакой не нижнедолинец, но чувствую симпатию к этому мирному королевству.
– К Уламрии?
– Нижним Долинам!
– А-а, так бы и сказал. А то для меня они все одинаковые.
Я пробормотал:
– Разница, конечно, невелика…
– Ну-ну? – сказал он с интересом.
– Пообещал, – ответил я, – королева все-таки надеется. Она в отчаянном положении. Все-таки женщины хороши для мирной жизни, тогда могут править даже лучше мужчин.
– Это ты загнул!
– Совсем немного, – сознался я. – Они трусливее, в авантюры не лезут, позволяют стране развиваться постепенно, без рывков, а именно так и надо. Это нам, мужчинам, подобное претит, нам бы наскоком решить все проблемы и привести человечество к счастью даже насильно!.. Да еще и потыкать его свиным рылом в это счастье. Потому хочу все-таки вмешаться в исторический ход событий. Люди всегда вмешиваются, не знал?
Он ухмыльнулся.
– Понял. Я менял ход событий в трактирной драке, но в истории еще не пробовал.
– Увидишь, – пообещал я. – Это может быть интересно.
– Что-то голос у тебя не слишком бодрый, – сказал он с укором. – И не совсем радостный.
– Так может и не быть, – сознался я. – Может быть и хуже. Намного.
– Все равно какое-то изменение, – сказал он оптимистично, – а когда изменения… сильные всегда получают выгоду. Пойду седлать коней?
– Только скажи там, – сказал я, – что тайком от главного посла едем в соседнее село к женщинам. Тут же всем растрезвонят, что мы не делом занимаемся, а тайком по бабам.
– Мы в самом деле можем заехать!
Я подумал, кивнул.
– На обратном пути. Чтобы создать себе алиби.
– Чего-чего?
– Потом объясню.
Он ушел седлать коней, а я вытащил из угла мешок и заглянул вовнутрь, где мирно ждет своего часа обмотанная тряпками снайперка.
– Лапушка, – прошептал я, – почему я в тебя такой влюбленный?.. Ты лучшая из женщин! С поцелуями не лезешь, но когда нужна, то всегда… гм… готова, всегда послушна и никаких капризов. Ну почти никаких…
Фицрой вывел двух коней, на одном за седлом горбится увесистый мешок. Я покосился с неодобрением, Фицрой расхохотался.
– Ты чего? Это не только для нас, но и для наших женщин!..
– Чего-чего?
Он объяснил весело:
– Когда спросили, зачем столько вина, я объяснил, что ты собираешься посетить толстушек Берту и Магду, а те пьют будь здоров.
– Свинья, – сказал я с чувством, – мог бы такое сказать о себе.
– Я как раз о Берте и подумываю, – ответил он. – И о Магде. Люблю толстых!.. Но лучше все свалить на тебя. Так смешнее.
Я пристроил мешок за спиной, обмотанная тряпками снайперка в сложенном виде смотрится как скатанный спальный мешок, у Фицроя и то объемистее.
Конь хрюкнул и понюхал мои карманы. Фицрой сказал бодро:
– Он жадный, сам все пожрал! А вот я добрый.
Он выудил из карманов по морковке и сунул обоим коням в пасти. Оба с наслаждением захрустели лакомством, а он вскочил в седло и посмотрел на меня с изум-лением.
– Ты чего?
– Больно ты шустрый, – огрызнулся я. – И хитрый. Ты и с женщинами так?
– А чего придумывать новое, – спросил он, – если и этот трюк работает? Поехали. Не поскользнись в седле.
Мы выехали из дворцового ансамбля, Фицрой хохотал и рассказывал веселые истории, а на воротах спросил у часовых, какое тут село ближе, но чтоб там были молодые женщины с вот такими.
Часовые оживились, рассказали подробно, даже копья поставили к стене, чтобы не мешали жестикулировать и показывать, с какими там есть, а с какими во втором селе, что чуть дальше по берегу реки.
Фицрой поблагодарил, мы пришпорили коней и понеслись в указанном направлении, а когда скрылись с глаз, Фицрой свернул в сторону леса, оглянулся.
– Ты хоть знаешь, где пройдет королевская охота?
– Приблизительно, – ответил я.
– А я вот знаю точно, – сказал он гордо. – Вчера с одним псарем разговорился, он сказал, что будет сегодня загонщиком. Похвастался, какие там олени с вот такими рогами! Вот если бы тебя оленем, у тебя были бы… дай прикину… в размахе вот такие, клянусь!.. И по двенадцать отростков на каждом!
Он растопырил руки как можно шире и пошевелил пальцами, показывая, что это вот отростки.
– Здорово, – согласился я. – Начинаю собой гордиться.
Он окинул меня оценивающим взглядом, словно я в самом деле олень, которому нужно точно воткнуть на полном скаку копье в сердце.
– Я копнул прошлое герцога, – сказал он неожиданно, – и обнаружил… Знаешь что?
– Баб, – сказал я с отвращением.
Он посмотрел на меня с укором.
– Что ты все только о бабах? Какой-то ты странный. О чем ни заговоришь, все на баб сворачиваешь. Я вообще-то их уважительно зову женщинами, а то и ледями!.. А ты – бабы-бабы… И кроме баб, в мире много интересного…
– Ну да, – согласился я. – Олени. С вот такими. Я имею в виду – рогами.
Он продолжил невозмутимым голосом:
