Не слушая больше, рванул на себя дверь. Во всех красочных боевиках, что смотрел, всегда лихо выбивают дверь ударом ноги и врываются в комнату, хотя вообще-то по всем стандартам во всем мире двери открываются только наружу, это чтоб при пожаре было проще выскочить, но – искусство выше правды! – если надо красиво выбить дверь – ее выбивают, хотя не родилось еще геркулеса, чтобы выбил ее вместе с дверной рамой, намертво закрепленной длинными штырями в стене…
Еще боевики, трое, но я увидел их проходящими мимо еще через дверь и теперь стрелял в спины. Один успел нажать на спусковую скобу, но очередь ушла в стену.
– Не отставай, – напомнил я.
Она выхватила автомат из рук падающего боевика и бросилась за мной. Я тупо ломился через рабочие комнаты, в одной застал боевиков, двоих застрелил, Параска вышибла мозги из остальных, ошалевших от нашего появления.
– Они уже знают! – крикнула она. – Нам не прорваться!
– Почему?
– Выход только один, – напомнила она. – А там целый батальон!
Я сам чувствовал, что кольцо вокруг нас быстро сжимается, вон с той стороны их столько, что голубые силуэты уже сливаются в небесную синеву, а с другой не меньше, приближаются с неторопливостью океанского прибоя, нам бежать некуда.
Эти люди полны отваги, напомнил я себе, жизнь не дорога, важнее честь и достоинство, не особенно и прячутся, так что у меня считаные минуты…
Считаные минуты на все. На прорыв, если я совсем уж сумасшедший, или на сдачу с поднятыми руками, потому что уже не могу сдерживать их натиск, вот-вот прикончат.
– Пригнись, – велел я. – Не отставай…
Она вскрикнула:
– Зачем я, дура, пошла за тобой!
– Быстрее!
Проскочив комнату, мы выбежали в главный коридор, там пусто, потому что это ловушка, передо мной главная несущая стена, никаких дверей, придется очень долго бежать вправо или влево, а на концах длиннейшего изогнутого коридора скопление боевиков, под пули которых мы и примчимся, такие вот тепленькие.
– Закрой глаза! – велел я. – Плотно-плотно зажмурься и завяжи шарфом!..
– Зачем?
– Взорву световую гранату, дура, – рявкнул я. – Ослепнешь так, что ни один врач не восстановит!
Она поспешно сорвала с шеи шарфик, зажмурилась плотно-плотно и начала заматывать глаза и всю морду, а я сосредоточился и начал входить в это состояние, когда могу проламывать пространство…
Портал начал возникать, когда вдали послышался топот множества солдатских ботинок. Сцепив зубы, древние маги как-то же проходили, а я же не древний, сказал себе твердо, что не пропаду, как же могу пропасть, если со мной исчезнет и вся Вселенная, это другим пропадать можно ни за грош, но не мне, мне вовсе никак…
Выронив пистолеты, я ухватил Параску и, прижав к себе, ломанулся в эту дыру. На миг показалось, что в самом деле прошел через огненные врата, хотя жара не ощутил, только ощущение космичности, и тут же пахнуло теплом.
Мы упали на землю, яркий солнечный свет почти ослепил, я подхватил ее под руку.
– Снимай шарф!.. И бегом за мной!.. Здесь простреливают!
Она очумело подхватилась, мы в шаге от блестящей стеклом и металлом стены здания и под защитой корпуса подбитого танка, но здесь не отсидеться, я побежал, пригнувшись и маневрируя между сгоревшей военной техникой, Параска бежит следом, как утенок за мамой, жалобно и ошалело вскрикивает.
Нас обнаружили как боевики, так и натовские войска, выстрелы загремели с той и другой стороны.
Пули со злым щелканьем бьют по стальной броне, я останавливался, вслушивался в стрельбу и время от времени делал рывок, торопливо перебегая простреливаемое пространство.
Параска, не выпуская из рук автомата, упала рядом, глаза вытаращенные, прокричала:
– Нас сейчас убьют!
– Мы почти убежали, – заверил я. – Не слышишь, нас прикрывают?
Интенсивность стрельбы со стороны войск НАТО в самом деле нарастает, чувствую заботу Деклана Коннера, увидел нас, все понял, среагировал моментально.
Выждав чуть, я сказал властно:
– Последний рывок!.. И мы в безопасности.
– Нас убьют, – прокричала она.
– Я спасусь, – заверил я.
– А я?
– Чип у меня, – напомнил я. – Так что задание выполнено.
– Ах ты ж сволочь…
Я ухмыльнулся.
– Взбодрилась? Теперь бежим!
Она от ярости даже обогнала меня, а проскочив в проход между баррикадами, споткнулась и растянулась на животе.
Я пробежал мимо, из-за тяжелого танка выбежал сам командующий седьмым участком, поспешил ко мне.
– Сынок!.. Ты сумел!.. Ты сумел… Вот уж не думал, что наши десантники настолько…
Параску подхватили под руки солдаты, один хотел взять у нее автомат, но она покачала головой и перекинула ремень через голову.
Коннер покосился на нее.
– Как она?
– Всех перебила, – заверил я. – А я, как и водится у мужчин, бежал следом. Героическая женщина. Видели, как автомат держит? А я что, никогда в жизни не прыгал с самолета.
Он обнял меня, заодно пощупал мои мышцы, я инстинктивно напряг, а когда отстранил, всмотрелся в мое лицо.
– Да, впечатление обманчиво… Думаю, на том и сыграл?.. Эй, там, уведите женщину, напоите чаем… Она как?
– Да любит это дело, – заверил я. – Но пусть не увлекаются, за ней скоро приедут.
Он повернулся, крикнул:
