– Со всякими глупостями недолго, поняли?.. Но как ты сумел?
– Это было трудно, – ответил я скромно, – но ради торжества демократии пришлось. Кстати, там среди боевиков немало таких, что вполне могли бы быть на нашей стороне, если бы мы не вели такую глупую войну против ислама.
Он нахмурился.
– Мы не ведем войну против ислама! Мы воюем против боевиков.
– Но, – сказал я, – чтобы показать противника недочеловеками, плюем и на сам ислам, на пророка, а этого нам не простит ни один мусульманин, пусть он даже родился в США или Англии и окончил Оксфорд. Хотя, возможно, кто-то наверху это прекрасно понимает и нарочито разжигает.
К нам подбежал один из медиков, бросил ладонь к виску.
– Мой генерал, женщина не желает эвакуации в тыл!
Коннер оглянулся на меня.
– Ей лучше остаться?
– Да, – ответил я. – Там ее напарник. Думаю, она в порядке. Железная женщина.
Медик возразил:
– Какой порядок? Она в глубоком шоке! И говорит бессвязно…
– Что именно?
– Что-то лепечет, – сказал он, – никак не сообразит, как это удалось выбраться…
– Шок, – объяснил я. – Там такое было… Надо успокоительное ей… хотя бы палкой по голове. Ладно, это не мое дело. Господин Коннер…
Коннер сказал с готовностью:
– Да?
– Ваши доблестные орлы, – сказал я, – смогут доставить меня в аэропорт за сорок минут?..
Он пожал плечами.
– Да, но сейчас в связи с военным положением ближайший самолет на Москву будет через пять часов.
– Расписание поменялось, – сообщил я. – Через пятьдесят минут «Конкорд-2» вырулит на взлетную полосу.
Он посмотрел на меня несколько странно.
– Ну… если у тебя такие данные… Эй!.. Быстро сюда Джона Власюка. Джон, хватай джип, доставить этого товарища-коммуниста в аэропорт прямо к самолету, который он укажет.
Я ухмыльнулся.
– Я вроде как не совсем коммунист.
Коннер отмахнулся.
– Для нас русские все еще коммунисты. Спасибо, что подняли наш воинский дух! Ради такого случая могу даже спеть «Интернационал».
Я изумился:
– Знаете?
– Это у вас забыли, – ответил он тише, – а у нас нет.
Джон Власюк лихо вел джип по усеянной обломками улице Парижа, поглядывал на меня с интересом, но я тоже молчу, наконец он вспомнил о неких общих корнях славянских народов, сказал с сомнением:
– Ты ничего не темнишь?
– Вроде нет, – ответил я.
– А самолет точно будет?
– Судя по объявленному расписанию, – ответил я. – Отменят так отменят. Ты же сам из семьи летчиков, знаешь, как это происходит.
Он посмотрел на меня искоса.
– С чего ты взял? Мой отец банкир.
– Может быть, – согласился я. – Но твою ДНК не проверяли. Да, твой отец – банкир, но если проверят, то твой отец – летчик гражданской авиации. В прошлом году ушел в отставку, имеет две награды за участие в боевых операциях в Афганистане… что, и там были военные действия? Я думал, там только маковые поля…
Он нервно дернулся.
– Ты что?.. Я чист, кто это обо мне собирает информацию? Зачем?.. С какой целью?.. И отец мой банкир по всем документам…
– Только не копай глубже, – посоветовал я дружелюбно. – А то такое увидишь…
– Чего?
– Успокойся, – сказал я миролюбиво, – это все из социальной сети, где и ты расписываешь свою жизнь, и твой отец, что сейчас на пенсии, и твой болтливый двоюродный брат, любитель сэлфи и толстых кошек…
Он всхрапнул, глаза стали еще тревожнее, но умолк и сосредоточенно рулил, ухитряясь на скорости проскакивать мимо дымящихся развалин и воронок, иногда обезображивающих середину улиц.
Я поглядывал на руины, одновременно просматривая новости Инета, все еще удивительное чувство, когда могу вот так, по своему желанию прыгать по ссылкам, тегам, смотреть фото и стараться заглянуть в запретное, хоть так волнительно и сотрясательно, рылом уже как бы вышел, хотя ни разу не хакер, но защита совсем не защита, потому что задерживает меня на миллионную долю секунды.
В аэропорту охрана усиленная, часть рейсов отменена, но все-таки как-то странно, если смотреть, как Иммануил Кант, с позиции чистого разума. Идет жесточайшая война, однако самолеты летают, туристы ездят во все страны, в том числе и в воюющие, идет торговля вплоть до того, что когда заканчиваются снаряды, то можно купить и у противника. Все-таки бизнес есть бизнес, современный человек должен бизнес ставить выше семьи как устаревшего института закабаления человека человеком и совсем уж устаревших понятий о каком-то диком отечестве…
– Ты смотри, – сказал он в удивлении, – в самом деле вон самолет вытаскивают на взлетную полосу…
– Гони, – сказал я, – а то мое место у окна кто-нибудь захватит. Сейчас политкорректность даже во Франции в заднице.
– Да, – согласился он с явным удовольствием, – а так жалко, так жалко!..
– Трудно выразить, – сказал я.
– Да, – подтвердил он с чувством. – Трудно. Хотя вам в России легче. У вас холодно, у вас любая зараза мерзнет и не распространяется.
– А у вас на Украине так жарко, – сказал я с сарказмом, – так жарко!
– У нас и здесь Украина, – ответил он гордо. – Думаешь, кто не дал захватить Париж целиком? Украинская армия!
Показав пропуск, он выехал прямо на поле, а там я выскочил и побежал к самолету, пока не убрали трап.
