Прячась и пригибаясь, они наконец добежали до здания, там их ухватили за плечи и втащили вовнутрь. Еще несколько секунд на экране дергалось изображение поля боя, затем файл закончился, а Мариэтта повернулась в мою сторону, грозная и неумолимая.
– Что… это… было?
Я широко распахнул глаза.
– Хде?
– Вот там, – сказала она и указала на стену пальцем. – Это передача записана со спутника, что следит как бы за погодой. Что ты там делал?
Я охнул.
– Ты чего?.. Где ты меня узрела или даже узречила?
Она покачала головой, не сводя с меня пронизывающего взгляда.
– Сравнение биометрики, – ответила она четко и обвиняющее. – В базе данных пяти миллиардов человек!.. Все параметры указывают на тебя!
– Ха, – ответил я. – всего пять миллиардов? А где остальные? База неполна.
– Остальные в африканских странах, – отрезала она, – охваченных войнами. И в арабских, где тоже войны, потому не входят в базы. Да и не похож тот бегущий на негра!..
– Пока лица не видно, – сказал я безмятежно, – те данные не считаются полными.
Она вздохнула, плечи ее поникли, признавая, что прищучить меня не удалось, скользкий гад, даже под жабры не ухватить, спросила просительно:
– А что за женщину ты тащил? Вы с нею близки…
– Да ты чего, – начал я возмущенно и ощутил, что чуть не попался, хитрая она, знает некоторые приемчики следователей, – с че ты взяла?.. Я там не был, потому не знаю ни ту женщину, ни того хлопца!
Она сказала невинно:
– А пульс участился. И давление скакнуло. Здорово по вам били из крупнокалиберных?..
Я буркнул:
– Теперь только крупнокалиберные и остались, простые не пробивают нынешние броники. Но это я так, читал где-то. Вообще-то я овечка. Меня стригут, а я только мекаю. Вот и ты меня обижаешь, как хочешь, а я смирно терплю.
Она долго лежала молча, сопела в две дырочки, потом сказала хмуро:
– Свинья… почеши спинку.
– Сперва ты, – ответил я, – но не спинку.
– Ладно, только недолго, – буркнула она. – А мне за это долго.
– Хорошо, – сказал я. – Только ногти все забываю постричь… Как у дракона уже. Это ничего?
– Свинья, – повторила она. – Я могу арестовать за сопротивление полиции.
– Это не сопротивление, – пояснил я, – а увиливание. Совсем другая статья.
– Могу переквалифицировать, – сказала она кровожадно. – Нюансы имеют значение!.. Увиливание – это уклонение от надлежащего исполнения своего гражданского долга, что чревато серьезными неприятностями…
Я сказал устрашенно:
– Убедила. Давай свою противную спину. Она у тебя где заканчивается, у поясницы?
– С чего это вдруг? – спросила она оскорбленно. – Ты что, плохо женскую анатомию учил в школе? Под лестницей на школьных переменах?
– У меня память плохая, – сказал я, оправдываясь. – Мне такие уроки повторять и повторять… Возьмешься восполнить мои пробелы?
– Если найду бейсбольную биту, – ответила она.
– Сдаюсь, – ответил я устрашенно. – Так где твоя… э-э… спинка?
Во сне она дивно хороша. И не только когда спит ко мне жопой, а зубами к стенке, а и вот так, когда мордочка ко мне, даже на моей руке, это чтоб я не убежал, понимаю.
Звонок раздался резкий, неприятный, такие могут быть только у полицейских. Она вздрогнула, но не завозилась сонно, как я ожидал, а поднялась как сомнамбула и сразу опустила ноги с кровати.
Я ухватил ее за плечи и положил рядом, спит же еще, даже глаза не приоткрыла, однако резкий звонок прозвучал снова. Я запоздало понял, что отвратительный треск идет не от ее одежды, а со стороны пола, перелез через ее теплое мягкое тело, наступил на коврик, тот сразу же послушно умолк.
Ненавижу эти чересчур умные гаджеты, а также тех умников, кто напихивает их везде, куда надо и не надо. Большинство из них мы не используем вовсе, но Мариэтта, зная свои слабости насчет поспать, установила там таймер, и пока на коврик не станешь обеими ногами, он будет орать и беситься.
Она прошептала, не открывая глаз:
– Спасибо… но мне все равно пора.
– Да поспи, – сказал я дежурное, хотя и понимаю, что говорю ничего не значащую любезность, – еще рано…
Она распахнула глаза, уже ясные, хоть и заспанные, посмотрела по сторонам.
– Это я у тебя сплю? Надо же… Клялась, что больше в твою постель ни ногой, ни жопой… Нет-нет, не удерживай, я встаю.
Я поинтересовался:
– Вызвать такси?.. Пока доберется, успеем позавтракать.
Она покачала головой.
– Нет, лучше вызову свою. Через полчаса моя смена.
– А-а, – сказал я, – все-таки с мигалкой?
– Без мигалки, – отпарировала она, – но авто полицейское, а ты как думал?
– А потом включишь?
– Если будет вызов, – сказала она недовольно. – Ты не хрюкай под ухом, иди завтрак готовь!.. Я с утра всегда есть хочу. Особенно после такой ночи.
– Ну вот, – ответил я, – а ты еще спрашиваешь, почему я Аню облек в плоть…
Она пихнула меня ногой в спину так, что я почти вылетел через дверной проем спальни. Думаю, Аня Межелайтис так грубо не поступила бы.
Когда торопливо допивала горячий кофе, фыркая и обжигаясь, звякнул ее смартфон. Мариэтта шевельнула бровью, тут же раздался далекий голос сержанта:
– Мариэтта, мертвяк в доме напротив нашего участка!.. Дуй прямо туда, я сейчас штаны отыщу и тоже буду там.
Она буркнула:
