– Закон хорош, но за всем уследить не может, потому народ создал себе защитников справедливости, что вершат суд и расправу на месте, не отходя от кассы. Супермен, Бэтмен, Человек-Паук, Человек-Молния, Стрела, Чудо-Женщина… и сотни еще всяких, даже не упомню.
Мариэтта, не отрывая взгляда от экранчика смартфона, строго прикрикнула:
– Но-но, разговорщики!.. Джека-Потрошителя забыли, он тоже вершил суд и расправу, очищая улицы Лондона от проституток. И вообще, я бы засадила пожизненно всех этих Суперменов, Бэтменов, Пауков и прочих, потому что они все – злостные нарушители!
Я подмигнул Синенко.
– Видишь, почему мы, благородные герои, должны вершить свое дело справедливости тайно, как тимуровцы? Кстати, Тимур и его команда тоже в том же ряду, что и Бэтмен. И Джек Потрошитель.
Он подумал, сказал озадаченно:
– Вообще-то да, никогда бы не подумал… Мариэтта, ты как?
– Заканчиваю, – ответила она сварливо. – Столько всяких гаджетов, прог – да никто не успеет уследить за всеми скачками!
– И не надо, – сказал я великодушно. – Ты же красивая.
Синенко поперхнулся, а Мариэтта чуть не выронила мобильник.
– Ты… чего? Заболел?
– Щас покусает, – сказал Синенко и опасливо отстранился.
– Извини, – сказал я, – мне казалось, ты знаешь. У тебя идеальное лицо, подбородок как у Гогенцоллера, брови как у Брижжит Багно, а…
– Хватит, – оборвала она, – а то договоришься мне тут! Сама знаю, как у меня там. Ничего своего, да?
– Свое у людей только уродство, – сообщил я, – а красота универсальна. Еще чуть-чуть, и будешь как Аня Межелайтис…
Она прошипела злобно:
– Как же тебя, гад, пристрелить, чтобы концы в воду?
– А это у него и спроси, – посоветовал Синенко. – У него всегда так. Вокруг трупы, а он, оказывается, просто гулял и цветочки нюхал, ничего даже не заметил. Рассеянный, типа. Стихи сочинял!
Я подумал, сказал нерешительно:
– Может быть, подробности узнать у ее нанимателя?.. Кто, с кем, кого, как, от кого еще…
Она огрызнулась:
– Так бы без тебя и не догадались. Щас пробью по базе…
Я вошел в Сеть, быстро просмотрел картотеку преступников, моментально сравнивая отпечатки, пробормотал:
– Это Кравцов, он привлекался шесть раз, но всякий раз у вас недоставало данных… но один раз едва-едва не посадили…
Синенко, ничему не удивляясь, спросил быстро:
– За что?
– За кражу пончиков, – ответил я. – А ты как думаешь? За нецелевое использование средств. Каких-то семьдесят миллионов долларов. Грубые люди, привлекать за такие мелочи… С ним здесь был еще один, но этот раньше не привлекался…
Синенко слушал, раскрыв рот, а Мариэтта сказала ядовито:
– Может быть, тогда сразу скажешь, где он?
– Не скажу, – ответил я, встретился с ее взглядом, покачал головой. – Ты чего?.. Откуда я могу знать?..
– Но ты же сказал…
Я вздохнул.
– Это только предположение.
Синенко сказал быстро:
– Я поеду проверю!
– Куда? – спросила она.
– На квартиру Кравцова.
Она изумилась:
– Ты что, поверил этому? Да он сбрешет и не моргнет!
Синенко посмотрел на меня, я кивнул.
– Это точно Кравцов. Вот там отпечаток даже не пальцев, а целой ладони.
Он оглянулся.
– Где?
Я подошел к стене, постучал ногтем по дереву.
– Уже остыла, теперь не увидеть, но отпечаток снять можно.
Он торопливо вытащил портативный сканер, провел им по стене в указанном месте, с нетерпением вперил взгляд в экран. Через долгую минуту там появились два отпечатка, один со стены, другой из полицейской картотеки, а ниже возникло фото, сделанное в полиции.
Синенко охнул:
– Он!.. Кравцов!.. Мариэтта, заканчивай здесь сама, я бегу за подозреваемым!
– Возьми спецназ, – крикнула она.
– Это само собой, – ответил он бодро на бегу. – Хотя нет, нельзя… Пока со спецназом не получится, увы. А жаль. Эти отпечатки пока что не совсем повод для ареста. Суд не примет такие доказательства. Может, он заходит кофейку выпить и поиграть, а она застрелилась после его ухода!
– Увы, – буркнула она.
– Так что послежу за вами, – сказал он. – А то с этим непонятным типом опаснее, чем с серийным убийцей.
Он отошел в сторону и быстро-быстро бросил несколько слов в передатчик на верхней пуговице.
Мариэтта быстро повернулась ко мне, в глазах вспыхнула и разбушевалась солнечная ярость, разбрасывая протуберанцы.
– Колись, гад!
Я спросил невинно:
– В чем?
– Откуда ты, гад, узнал? Это твой сообщник? Кто из вас серийный убийца?
– Ну вообще-то…
Она крикнула:
– Колись, и я застрелю тебя сама!.. Откуда ты узнал, что там отпечатки?
– Озарение, – ответил я солидно. – Понимаешь, по учению Рериха существует Высший Разум, в котором все-все, и если к нему подключиться, то можно посмотреть, что там за египетские ночи были у Клеопатры и что творил Калигула…
Она прервала:
– Тебе бы только на оргии смотреть! Как не стыдно?
– Так я сейчас не на оргию, – сказал я, защищаясь, – хотя, если честно, тут была оргия еще та!
Она сразу насторожилась.
– Оргия?
