Конечно, реконструкция беседы почтенных сановников – наша дань фантазии, но по сути все сказанное верно. Когда его высочество пригласил Сёда Митико на новый теннисный турнир, сделал памятные фото, а потом потребовал, чтобы на грядущем танцевальном вечере обязательно присутствовала «дочь мельника», стало ясно, что назревает скандал. Вот тут-то и пришло время вспомнить, что Митико простолюдинка, что она завивает волосы, хотя это просто неприлично, что она наверняка христианка и что ее усердие и стремление к результату – это, скорее, признак простонародного тупоумия. Ни одной породистой красавице из специнкубатора, простите, мы хотели сказать: из элитной школы для аристократок, за спиной у которой вереница благородных предков и близкородственных романов, не придет в голову двигаться вперед с такой наглостью, уподобляясь скотине, которую погоняет возница.
Один из еще школьных знакомых отозвался о ней так: «Митико не из тех хитрецов, кто берется проявлять усердие только перед экзаменами, а как только опасность минует, все время развлекается. Она занималась каждый день, прикладывая всевозможные усилия». Занятиям спортом тоже уделялось достаточно времени, так что победа на теннисном корте Каруидзава была вполне закономерной. При этом, как позднее вспоминала наша героиня, ей даже и не пришло в голову, что, играя со столь исключительным соперником, следовало бы немного поубавить прыть и позволить его высочеству одержать победу.
После того как наша героиня удостоилась нескольких встреч с наследным принцем, в кругах, близких к трону, заговорили о том, что, кажется… неловко говорить… сами понимаете, такое бывает, но все же… Эх, да чего там! Кажется, наследник влюбился.
Семья Сёда сразу оказалась в центре общественного внимания, и нельзя сказать, что внимание это было приятным. Скажем прямо: со временем, когда стало ясно, что будущий император не склонен к компромиссам в делах сердечных, это внимание стало откровенно угрожающим. Сейчас, знакомясь со страницами истории Японии в ХХ веке, трудно отделаться от впечатления, что помешавшиеся на ультранационализме и своеобразном мессианстве самураи, как будто ради шутки понасоздавали множество тайных обществ с грозными названиями. Но и послевоенное время было несвободно от этих банд, объединивших людей, в головах которых продолжали бушевать дикие призраки из прошлого. В 1990 году (в 1990 году!) националист-фанатик всадил пулю в мэра Нагасаки, который имел неосторожность сказать, что покойный государь Хирохито был не безгрешен, и те несчастья, которые обрушились на страну вместе с войной, – и его рук дело. Злополучному мэру прислали конверт с угрозами и горстью пуль, а несколько позже перешли к более радикальным действиям. Во что верили эти люди? Вероятно, в то, что японцы – это потомки богов, которым суждено покорить мир. После того как о Сёда Митико заговорили всерьез, неведомые доброжелатели императорского дома и таинственные ревнители истинного благочестия стали присылать угрозы в адрес наглой теннисистки. Дошло до того, что какие-то молодцы пообещали решить вопрос о недостойной кандидатке радикально: перебить всю семью Сёда от мала до велика. Тут, дескать, влюбленный наследник одумается и быстро возьмет в жены дальнюю (а может и не очень дальнюю родственницу) из очередного благородного питомника.
Совершенно невозможно сказать, испугалась ли Сёда Митико, но в любом случае ее общение с корреспондентами наводит на мысль, что с налету сбить эту девушку с толку было невозможно. Митико с удовольствием вспоминала о детстве, которое пришлось на весьма неблагополучное время. В Токио было небезопасно, и мама Митико увезла детей в горы. Там наша героиня косила траву, выращивала шелковичных червей, таскала сено, доила козу (которую удалось приобрести по случаю). У доверчивого читателя светской хроники могло сложиться впечатление, что все хозяйство легло на хрупкие плечи маленькой Митико. Невозможно понять: была ли это подкупающая откровенность богатой девочки, которая с юмором вспоминала о странных приключениях в далеком детстве, или завуалированное стремление немного поддразнить надутых гусей из императорской канцелярии. Мол, она не только простолюдинка (мукомольными миллионами никого не удивишь, мало ли вас, нуворишей), но еще и горда тем, что траву таскала. Не знаменитое: «мой дед землю пахал», но что-то в этом роде.
Летом того же года управление императорского двора признало, что Сёда Митико не такая уж дурная девушка и вполне достойна того, чтобы стать кандидаткой на высочайшее рассмотрение. Господин Усами Такэси встретился с депутатами парламента и довольно долго объяснял встревоженным консерваторам, что дело-то не столь возмутительное, как об этом думают. Народные избранники оказались, как на подбор, сторонниками священных традиций и не были в восторге от небывалых решений. Кто может сказать, уж не кто-то из этих почтенных господ пожимал руку неким мрачным типам. Тем самым, что высылали зловещие письма, где семейству Сёда обещалась скорая и безжалостная расправа.
