После повторного отказа, который получил верный Коидзуми, стало ясно, что разыгрывается не тонкая интрига с ритуальными действиями, а самая настоящая любовная драма: Сёда были настроены избежать этого невероятного брака. В свадебных традициях, сопровождающих императорскую семью, не существовало обычая, который предписывал подданным отвергать предложение государя несколько раз подряд. Срочная отправка дочери в Европу и обидный отказ от приглашения поиграть в теннис говорили о стремлении родителей свести на нет все контакты с нежелательным женихом. Дело в том, что после первой встречи и отказа история была весьма далека от своего завершения.
Надо сказать, что после счастливого финала этой истории ее участники не стремились афишировать подробности и хитросплетения этой любовной саги. Все-таки речь не о блистательном Гэндзи, которого, как известно, и на свете не было, а о новом императоре. Но все-таки кое-что стало достоянием прессы, которая поспешила донести до народа историю о том, как принц боролся за свою любовь. Никто после этого не посмеет сказать, что наш тэнно – всего лишь декорация на ширме. Сразу после неудачного визита Коидзуми, еще до того, как Митико уехала в Брюссель, некая немногочисленная «отборная группа», состоявшая из доверенных придворных и ближайших друзей Акихито, передала ей письмо от кронпринца. Лично вручить послание не получилось, и для его доставки воспользовались услугами одной из одноклассниц. Содержание письма остается неизвестным.
Ходили слухи, что в то время, когда неприступная Митико осматривала достопримечательности Брюсселя, неугомонный Коидзуми еще раз напомнил о себе. 7 октября он добился встречи с матерью нашей героини госпожой Фуми. Старый ученый и придворный объяснял, умолял и доказывал, что все не так уж и плохо, и очаровательной Митико ничего не грозит. Речь здесь, очевидно, шла не о пресловутых радикалах, рассылающих угрозы (как показывает практика, большинство из них сбрасывает пар до тех пор, пока это по-настоящему не задевает систему). Сам Коидзуми плоть от плоти императорского двора отлично понимал, что спортсменку, отличницу и красавицу Митико при дворе ждет немало испытаний. И испытания эти будут не из приятных. Перефразируя известную истину, нельзя жить среди придворных и быть свободным от придворных. Как встретят «мукомольную принцессу» дамы и господа, которые продолжают верить в божественное происхождение династии. Жизнь, превращенная в ежедневный ритуал, где его участники будут вечно прятать за льстивой улыбкой гримасу презрения и истолковывать каждое твое слово и шаг вкривь и вкось. Вопросы, вопросы…
Коидзуми уверял, что все не так уж и плохо. Любовь кронпринца и высочайшее одобрение превозмогают все, так что волноваться незачем.
В это же самое время представители «отборной группы» (под этим помпезным названием в историю вошел небольшой коллектив из друзей принца и доверенных придворных) позвонили в Брюссель. Повод для звонка был казенно-удручающим: передача запроса от Управления императорского двора. Сёда Митико не прониклась величием момента и не пожелала общаться с абстрактной «избранной радой». Бойкая девушка написала письмо с отказом. В этом послании Митико изложила свою неготовность справиться с такой ответственностью. Она призналась, что чувства кронпринца глубоко ее тронули, и она надеется, что отношения с его высочеством не пострадают. Ведь кто будет держать его высочество в тонусе на теннисном корте, если не она – Сёда Митико. Что касается ее способностей стать надежной спутницей жизни – то их отсутствие наполняет ее сердце стыдом.
Конечно, содержание письма, изложенное нами, не является точным подстрочником, а восстановлено по воспоминаниям близкого к Акихито придворного по имени Куроки Ютацу, который входил в вышеупомянутую «отборную группу».
Близкий друг Акихито по имени Тадацунэ Окубо (насколько вообще возможен близкий друг у будущего императора) вспоминал, что он застал Акихито вскоре после получения письма. Его высочество снова и снова глядел на лист бумаги, потом поднял глаза на застывшего в почтительном молчании Тадацунэ и сказал: «Отвергла». Выглядел Акихито подавленным и печальным.
А что же наша Митико? Краса и гордость японской журналистики некий Гэндзо Утида, работник нью-йоркского филиала «Майнити Синбун», не побоялся трудностей и решил поймать жестокую простолюдинку, разбившую сердце наследника. Конечно, до сюжета Золушки и бегства с бала история не дотягивала, но что-то сказочно-романтическое во всем этом было. Позволим себе сделать шажок в сторону и заметить, что всякий, кто знаком с мангой и аниме «сёдзё» (продукт для девочек и девушек), отлично знает, что классика вроде историй о Белоснежке, Золушке и тому подобных персонажах пользуется неизменным спросом у публики. Казалось бы, от японских читательниц можно было бы ожидать поклонения творчеству Нидзё или Мурасаки Сикибу, но куда там!
