Вскоре мадам де Нейян снова приехала в Париж. При этом она всячески старалась устраивать встречи своей воспитанницы с калекой Скарроном. Оба этих человека были глубоко несчастны, каждый по-своему, а потому естественно, что между ними довольно скоро установилась близость. Франсуаза с интересом слушала Скаррона. Он был прекрасным собеседником. Возможно, впервые в жизни девушка встретила человека, которому можно было доверить все свои секреты. По мере общения со Скарроном она совершенно перестала обращать внимание на его ужасающее уродство. Он же сам не заметил, как влюбился в юную красавицу. Острослов сделался на удивление робким. Он боялся признаться в своей любви, растеряв всю былую распущенность.
Скаррон много рассказывал Франсуазе о собственной жизни: о юности, о втором браке отца, о ненависти мачехи, о том, как он был прежде хорош собой, а в 28 лет его поразила эта ужасная болезнь… Он долго и бесполезно лечился, и скорее всего именно эти лекарства усугубили его состояние.
Однажды Поль, сильно смущаясь, предложил девушке некоторую сумму денег, с помощью которой она смогла бы выбирать между монастырем или замужеством, но Франсуаза решительно отказалась: ей лучше других было известно, как нуждался сам Скаррон. Мадам де Нейян тем временем все больше склонялась к тому, чтобы отдать Франсуазу в монастырь. Девушка как-то в беседе со Скарроном пожаловалась, как страшно, по ее мнению, оказаться в монастыре, не имея к этому ни малейшего призвания. Поль немедленно предложил ей стать его женой, и девушка сразу приняла его предложение. Французский мемуарист Таллеман утверждает, что при этом Франсуаза сказала: «Лучше замуж, чем в монастырь», однако не думается, что все обстояло настолько цинично. Она привязалась к Скаррону по-настоящему. Он был умен и добр по отношению к ней, а она так редко встречала в жизни доброту… Получив согласие Франсуазы на брак, Скаррон заметно повеселел и оживился. Он продал свой сан каноника за три тысячи ливров, которые затем перевел на счет Вест-Индской компании, надеясь вместе с молодой женой позже совершить путешествие в Америку.
Долгожданный брачный контракт был подписан в начале апреля 1652 года. Когда королева узнала о свадьбе Скаррона, она язвительно заметила: «Жена для него – наиболее бесполезный предмет обстановки» (она намекала на невозможность физической близости между супругами в связи с тяжелой болезнью Поля). Друзья также сгорали от любопытства, как сможет Скаррон исполнять свой супружеский долг, а великий насмешник, не желая, чтобы над ним самим смеялись, говорил, как будто бросая вызов: «Никаких глупостей я с ней не делаю, зато прекрасно учу ее им!».
В обществе говорили, что этот брак – откровенно фиктивный. Но вряд ли он мог считаться таковым: ведь, несмотря на болезнь, Поль не утратил естественных желаний, и ему было всего 45 лет; он не мог только удовлетворить эти желания нормальным способом (из-за болезни бывший ловелас был прикован к кровати и даже повернуться без посторонней помощи не мог). Его жена была молода и, естественно, много мечтала о любви, а что получила взамен? Поль был расстроен до предела, но скрывал свои чувства за шутками и издевательствами: слезы он не мог себе позволить.
Он любил Франсуазу безумно. Она же вряд ли могла ответить ему тем же: конечно, она испытывала к нему очень теплые чувства, но все же это было не то, чего он жаждал!
Поль снял для Франсуазы дом и все имеющиеся у него в наличии деньги вложил в обустройство интерьера. Он изо всех сил старался обеспечить жене достойную жизнь и не мог не предполагать, что она тоскует. Ему так хотелось угодить ей, и он постоянно робко спрашивал свою жену: «А это нравится тебе, душенька?».
Поль считал, что у Франсуазы обязательно должны быть служанки. Он нанял горничную, кухарку, белошвейку. Не дай бог, его жена исколола бы себе пальцы при шитье белья! И все это при том, что Поль постоянно нуждался и даже в шутку прозвал свой новый особняк «Дом безденежья».
Однако следует принять во внимание реалии того времени, чтобы понять, что Скаррон делал все самое необходимое, насущное. Без прислуги прожить было практически невозможно. Каждый день требовалось носить большое количество воды, причем издалека. Необходим был постоянный присмотр за масляными лампами и сальными свечами. Платья и белье шились исключительно в доме. При этом традиционно еда в те времена отличалась изобилием, но способы ее приготовления и продукты были крайне примитивны, а потому завтраки, обеды и ужины готовили практически непрерывно, начиная с самого раннего утра.
Поль рассуждал: на самом деле есть ли у него причины для жалоб? Ведь он имеет все, о чем только может мечтать человек. У него любимая жена, дом, всегда полный друзей. Хотя… – говорил время от времени внутренний голос – эта жена – только по названию, дом отнимает все деньги, а друзья проедают все, что удается с таким трудом заработать…
