Весть о том, что знаменитый Поль Скаррон женился на юной хорошенькой женщине, стремительно облетела весь Париж. К нему постоянно приходили не только друзья, но и те, кто раньше не испытывал желания общаться с ним. Впрочем, к Скаррону попасть было довольно просто. Для этого требовалось принадлежать к кругу аристократов, быть готовым выслушивать смелые шутки хозяина дома и самому проявить себя в качестве хорошего рассказчика. Поль не терпел только откровенно глупых людей.
Гости восхищались Франсуазой. Она была неизменно очаровательна, умна и весела. Естественно, практически каждый мужчина, увидев ее, предполагал, что ее нетрудно будет соблазнить. Она хороша, и вряд ли такое чудище, как Скаррон, может действительно ее удовлетворить. К тому же в то время добродетель отнюдь не считалась чертой, достойной уважения. Верность супругу расценивалась как предрассудок, граничащий с ханжеством и занудством. Тем не менее молодая хозяйка дома всегда была предельно сдержанна. Гости слегка удивлялись, но подобное обстоятельство поначалу их не обескураживало. Они предположили, что Франсуаза желает пройти все положенные условности и изгибы, принятые в области, касающейся нежных чувств. Поэтому мужчины не теряли надежды и проявляли невероятное усердие, чтобы заслужить хотя бы улыбку или нежный взгляд Франсуазы. Иные даже заключали пари: тот, кому удастся добиться благосклонности неподкупной Франсуазы, получил бы приз в 20 тыс. ливров. Ставки все увеличивались, а победителя так и не было.
Наконец Франсуаза ясно дала понять гостям, что она не продается даже за все золото мира. Известно ее признание одной из ближайших подруг: «Связав свою жизнь с этим несчастным калекой, я оказалась в высшем обществе, где меня ценили и почитали. Я не гонюсь за богатством, я на десять голов выше всякой корысти, но я хочу, чтобы меня уважали».
Итак, гости Скаррона разочаровались в надежде покорить его жену, и они посещали его знаменитую Желтую гостиную ради него самого. Эта Желтая комната пользовалась такой же славой, как и Голубая гостиная упоительной маркизы де Рамбуйе. Разница состояла в том, что беседы в салоне маркизы отличались рафинированной изысканностью и деликатностью, тогда как у Скаррона обычно смеялись над почти непристойными мадригалами и резкими эпиграммами.
Скаррон вошел в моду. Его посещали самые знатные господа. За весело проведенное в Желтой комнате время они платили деньгами и подарками. Однако деньги как приходили, так и уходили, и вряд ли кто-либо мог определенно сказать, куда они девались. Они исчезали как песок сквозь пальцы. Франсуаза поначалу надеялась изменить мужа, но вскоре поняла, что это невозможно. Она смирилась, приняв данный ритм жизни, и попыталась приспособиться к нему, четко усвоив: профессия писателя никогда не предусматривает четкости в финансовых поступлениях в семейный бюджет.
У Скаррона бывал весь Париж: академики и военные, красавицы и аббаты, танцовщики и музыканты, живописцы и поэты. Представители богемы собирались у кровати больного, поскольку тот уставал в своем инвалидном кресле. Поль чувствовал себя в эти минуты почти счастливым. Он знал, что это делается только ради Франсуазы: ведь она так любит высшее общество, так хочет регулярно бывать в нем. Он же лишен возможности выводить ее в свет, а если это так, то пусть тогда высший свет сам приходит к нему.
Однако абсолютной гармонии в природе и в жизни не существует, и вскоре в дом Поля начали проникать также проходимцы всех мастей и девицы, не отличающиеся строгостью нравов. Этих паразитов Скаррон то ли не замечал, то ли просто не хотел замечать. Ему была интересна реакция на его сочинения любой публики, и не только принадлежащей к высшему свету. Его развлекали все, будь они хоть немного интересны. Он и в самом деле любил людей и просто не смог бы бесцеремонно выставить за дверь человека. Едва наступало время приема пищи, все гости собирались за столом вне зависимости от их численности. При этом чаще всего они сами же себя и приглашали.
Следует отметить, что большинство гостей знали, в каком тяжелом материальном положении находится Скаррон, и они приносили с собой что-либо из еды. В результате обеды у Поля больше напоминали веселые пикники. Если ему удавалось подзаработать денег, то немедленно устраивался роскошный пир. В такие дни Скаррон был очень счастлив, и его шутки становились особенно вольными и даже смущали видавших виды гостей; однако такова уж была его манера показать, как он доволен.
Но Франсуаза была воспитана в ином духе, и часто подобная атмосфера претила ей. Когда обстановка в комнате становилась, мягко говоря, раскованной, особенно когда звучали чрезмерно фривольные шутки и делались нападки на церковь, она, не говоря ни слова, поднималась со своего места и удалялась. Почти никогда ее отсутствие не замечали: она все делала тихо и незаметно. При этом, однако, никто не смог бы пожаловаться, что Франсуаза бросила неодобрительный взор, не говоря уж о словах.
