— Но я хочу. — Сделав несколько глубоких вздохов, она почувствовала, что обрела силы для того, чтобы продолжить рассказ. — Я была в состоянии думать лишь о том, что мне надо скрыться до его возвращения. Выглянув из каюты, я увидела, что Симмонс спорит о чем-то с Петерсом. Петерс хотел уйти, но тут Джейк вынул нож и перерезал ему горло. Я оцепенела от страха, даже кричать не могла. Когда я немного успокоилась и смогла двигаться, Симмонс уже успел перебросить тело через поручни. Тут-то он увидел меня и понял, что убийство совершено на моих глазах. Я поняла, что стану очередной жертвой убийцы, и это повергло меня в ужас. Он бросился за мной, но мне удалось спрятаться. Я так перепугалась, что не знала, куда убежать. Как только Симмонс скрылся из виду, я покинула пароход.
Люк крепче сжал ее плечи:
— Я все понимаю, Хани.
Девушка повернулась и испытующе заглянула ему в глаза.
— Ты правда понимаешь? Ты понимаешь, на что способен отчаявшийся человек?
— Все позади, сойка. Я послал в Индепенденс телеграмму, в которой сообщил, что Симмонса застрелили, уличив в шулерстве. Все позади, — повторил он.
— Но между нами еще ничего не ясно, Люк. Теперь-то я понимаю, что должна была все рассказать тебе в тот вечер, когда проводился благотворительный базар. Но я собиралась через пару дней уехать из Стоктона и не хотела омрачать оставшиеся часы.
— Я ни на секунду не усомнился в тебе, Хани, и не думал даже, что ты можешь иметь дело с убийцей. Я был лишь огорчен тем, что ты мне не доверяешь.
— Я тоже.
— Что? — не понял Люк.
— Я тоже была расстроена тем, что ты не доверяешь мне, — печально улыбнулась девушка.
Он взял ее лицо в свои ладони, и сердце Хани упало.
— Ты наденешь его для меня? Девушка смутилась, но шериф взял ее за руку и подвел к туалетному столику.
— Пеньюар, — пояснил он.
Теплая волна возбуждения окатила ее. Дрожащими пальцами девушка вынула пеньюар из коробки и робко улыбнулась.
— У меня в жизни не было такой красивой вещи, — прошептала она.
Пока она переодевалась, Люк присел на край кровати, снял с себя ремень с кобурой, сапоги и расстегнул рубашку.
Хани как завороженная смотрела на него. Последние ночи, проведенные в одиночестве, стали для девушки сущим адом.
Охваченные желанием, они приблизились друг к другу.
— Я такой и представлял тебя в нем, — хрипло прошептал Маккензи.
Хани заглянула ему в глаза и тут же, будто ослепленная, отвернулась. Взяв ее за плечи, Люк повернул девушку к себе лицом и поднял ее подбородок.
— Что тебя тревожит, сойка? — ласково спросил он. — Ты все еще сердишься?
— Нет, Люк, не сержусь. Знаешь, у меня такое чувство, словно мы впервые вместе.
— А меня это ощущение преследует каждый раз в твоих объятиях. — От его низкого голоса мурашки поползли по спине девушки.
Когда его губы накрыли ее рот, она закрыла глаза, наслаждаясь поцелуем. Открыв глаза, она встретилась с ним взглядом.
— Я не стану торопить тебя, — прошептал он, поглаживая ее спину. — Хочешь, просто посидим и поговорим, пока ты не почувствуешь, что готова?
— Пожалуй, так и поступим, Люк, — зардевшись, пробормотала Хани. Она чувствовала себя как девственница, впервые оказавшаяся с мужчиной.
— Мы даже можем сразиться в карты, — предложил шериф.
Хани удивленно приподняла брови:
— Что ты имеешь в виду?
— Как это что? Хочешь — поиграем в карты.
— Неужто ты надеешься обыграть меня?
— Не знаю, надо попробовать, мисс Хани.
— Что ж, мистер Маккензи, карты так карты.
Люк уселся на пол посреди комнаты, а девушка достала колоду карт. Опустившись перед ним, она грациозно перетасовала карты.
— Итак, во что играем? Назови свою любимую игру, Люк.
— Тебе и так известна моя любимая игра, — многозначительно промолвил он. Вдруг в его глазах загорелся озорной огонек. — Давай сыграем в покер на раздевание.
Девушка опустила глаза на пеньюар.
— Мне кажется, на тебе одежды больше, как ты считаешь?
Люк пожал плечами.
— Ты разве не говорила, что тебя не обыграть? — с вызовом спросил он. — Или берешь свои слова обратно?
— И ты не боишься проиграть? Маккензи дерзко посмотрел на ее грудь, едва прикрытую тонкой тканью.
— Проиграть? — переспросил он. — Да я в любом случае выиграю.
Хани медленно раздала по пять карт, потом они перевернули их «рубашкой» вниз. Две его восьмерки оказались побитыми ее тузами.
— Кажется, мне не повезло, — заметил шериф.
— Снимай рубашку, Маккензи.
Люк сорвал с себя рубашку и отбросил в сторону. Вид его мускулистой груди, поросшей курчавыми волосами, взволновал Хани.
— Может, ты хочешь сдавать? — предложила Хани.
— Нет, у тебя отлично получается. При следующей сдаче Люку тоже не повезло с картами. Глядя на карты партнерши, он пожаловался:
— Странно! В прошлый раз у тебя были те же самые тузы. — С этими словами он снял с себя штаны, оставшись почти без одежды.
Хани ловко перемешала карты и уже собралась снова раздавать их, но тут Люк накрыл ее руку своей рукой и сказал:
— Нет, на этот раз сдаю я.
Первой картой Хани оказалась девятка, а Люку достался один из ее тузов. Пятой картой Хани была еще одна девятка, а Люк вытащил второй туз.
— Ага! — ухмыльнулся он. — Вот где собака зарыта!
