— Думаю, сейчас не самое подходящее время обсуждать это, — дрогнувшим голосом отозвалась Эмили и попыталась встать.
— Отвечай на вопрос! — Клауд придержал ее за плечи. — Это правда? Ты действительно беременна?
Эмили беспомощно уставилась на него, пытаясь угадать, какова будет его реакция, потом медленно кивнула.
Клауд так быстро опустил глаза, что Эмили не была совершенно уверена, действительно ли она заметила на его лице выражение неподдельного восторга.
Но когда он тут же, повернувшись к брату и улыбнувшись во весь рот, воскликнул: «Поздравь меня, я скоро буду отцом!» — сомнений у нее больше не осталось.
— А я, значит, теперь буду зваться дядей? — притворно удивился Вулф. — Тогда и меня можно поздравить…
— Ваши поздравления ничем мне не помогут, — сердито проговорила Эмили, которой надоело выслушивать все эти излияния.
Клауд, рассмеявшись, обнял ее, но на душе у нее от этого не стало спокойнее.
— Прежде всего я должна уехать из города, чтобы не выходить замуж за Чилтона.
— Вот уж нет! Тебе не придется этого делать, потому что ты выйдешь за меня!
Клауд ожидал, что Эмили станет ему возражать; так оно и вышло.
— Я явилась сюда вовсе не для того, чтобы заставлять тебя жениться на мне. Ты не из тех, кто хочет этого, и…
— Заткнись, Эмили. Я отвезу тебя к священнику, и там мы обвенчаемся — это мое последнее слово.
Эмили был знаком этот тон: он означал, что спорить с Клаудом по данному вопросу совершенно бесполезно. Кроме того, после всего выпитого ею она пребывала не в том состоянии, чтобы предоставить какие бы то ни было разумные возражения.
— Теперь у нас будет настоящая семья! — восторженно воскликнул Торнтон.
— Ты угадал, малыш, теперь у нас действительно будет настоящая семья, но до весны не будет своего дома. Я только начал строиться, а Эмили уже сейчас нужен покой и комфорт. Ладно, сейчас тебе пора спать, поговорим об этом потом.
Мальчуган поцеловал сонную Эмили и пожелал ей спокойной ночи, а затем Вулф отнес его наверх в свою комнату.
Взглянув на Эмили, которая, закрыв глаза, положила голову к нему на плечо, Клауд ласково произнес:
— Если бы ты ко мне не пришла, я бы сам отправился за тобой, потому что вовсе не собирался от тебя отказываться.
— Я этого не знала, — пробормотала Эмили, — и очень боялась, что меня выдадут замуж за Чилтона, а у него холодные руки.
— Откуда тебе это известно? — нахмурился Клауд.
— Он попробовал положить их мне на колени, когда мы катались в его кабриолете, а я ударила его зонтиком. — Эмили горько вздохнула. — Он сломался.
— Кто — Чилтон?
— Да нет, зонтик! — Эмили хихикнула, только тут поняв, как ловко Клауд поддел ее.
— Я куплю тебе новый, но сперва сверну этому мерзавцу шею.
На этот раз Клауд, кажется, вовсе не шутил. Он поднялся, не выпуская Эмили из рук.
— Ты, случайно, не знаешь, что Чилтону известно про нас с тобой и про ребенка?
— М-м… Дороти сказала мне, что он простил мой грех. — Смиренно выслушав мнение Клауда о Дороти Брокингер, состоявшее в основном из отборных ругательств, Эмили пробормотала: — Я еще ни разу в жизни не встречала человека, который ругался бы так обстоятельно, как ты.
— И так витиевато, — подхватил Джеймс, поднимаясь следом за ними по лестнице. — В этом деле у тебя просто выдающиеся способности.
— Вне всякого сомнения. — Эмили согласно кивнула головой.
— Я еще не сказал и половины того, что думаю об этой волчице. К тому же я ни слова не произнес в адрес твоего бесхребетного братца, который позволяет своей жене вертеть собой так, как ей заблагорассудится.
— Это и в самом деле очень мило с твоей стороны, Клауд. — Эмили зевнула и погладила его по щеке. — Ты настоящий джентльмен.
К тому времени, как они дошли до комнаты Клауда, Эмили уже почти заснула. Осторожно уложив ее на кровать, Клауд пошел взглянуть на Торнтона, Постояв перед спящим малышом, которого он собрался взять под свое крыло, Клауд пожелал брату и Джеймсу спокойной ночи и вернулся в свою комнату.
Он раздевал Эмили со смешанным чувством восторга и муки. Восторга оттого, что скоро она обретет в его постели постоянное и законное место; муки — потому что не мог тут же удовлетворить свое желание. Эмили была так-близка и так недоступна. Клауд понимал, что ей необходимо дать отдых, хотя бы ради ребенка, и с превеликим трудом сумел взять себя в руки.
Раздевшись, он лег в постель и притянул Эмили к себе. Когда она, свернувшись калачиком и что-то тихонько пробормотав, прильнула к нему, как делала это на протяжении всего путешествия, губы Клауда тронула легкая улыбка. Он понимал, что вряд ли сегодня заснет. Лежать, сжимая в объятиях все еще стройное тело Эмили, и знать, что не можешь ею обладать, было для него сушей пыткой. Какой уж тут сон! И все же Клауд был счастлив. Он прекрасно понимал, что все могло закончиться гораздо хуже; тогда бы Эмили сейчас лежала не рядом с ним, а в постели Томаса Чилтона.