Многие семейные пары сталкиваются с одной и той же проблемой. Она, выйдя замуж, хочет сохранить независимость, собственное дело, быть во всем равноправной с мужем. Он, понимая ее стремление, все же полагает: теперь главным в жизни его жены должны стать семья и дом.Успешно решают эту непростую задачу лишь те двое, в союзе которых присутствует третий, но отнюдь не лишний — взаимная любовь. Преодолеют ли герои романа Оливия и Стюарт препятствие на пути к счастью? Поймут ли, что высшая мудрость в любви — не брать, а отдавать? Или их брак послужит лишь поводом «для очередных отметок в записных книжках»?
Александра Джонс родилась в Индии, в Англию родители привезли ее, когда девочке шел седьмой год. С тех пор она жила в Кенте и Девоне. Александра получила образование в Фолкстонской средней школе, после чего продолжала учиться и стала дипломированной медсестрой.
Писать Александру тянуло всегда, даже в ранней юности. Вначале она сочиняла короткие рассказы, получавшие призы на различных конкурсах. Лишь много позднее, когда ее дети подросли, миссис Джонс обратилась к жанру романа, о чем давно мечтала. И уже первые ее исторические романы («Мандолина», «Огненный фазан», «Лицом к солнцу») принесли автору большую известность.
Александра Джонс очень любит путешествия; вместе с мужем она побывала в России, Таиланде, Индии, США и Канаде, во многих странах Европы. Это не мешало, а, напротив, помогало ее творчеству.
Последний ее авторский успех — выход романа «Любовный контракт» в серии «Скарлет». В Великобритании он был с энтузиазмом встречен читателями и весьма доброжелательно — литературной критикой.
Надеемся, что и российскую читательскую аудиторию он не оставит равнодушной.
Книги, входящие в серию «Скарлет», публикуются на русском языке по соглашению с лондонским издательством «Robinson Publishing Ltd» и выходят в свет вскоре после английских изданий.
Серию «Скарлет» можно выписать по почте наложенным платежом. Заявки направляйте по адресу: 111250, Москва, а/я 56, «Скарлет»
В это субботнее утро Лондон казался Оливии Котсволд весьма унылым, гнетущим местом. Без живого пульса рабочей силы, без снующих туда-сюда служащих город казался парализованным. Этому способствовала скверная погода, было дождливо и ветрено. В общем, самое время позавтракать в постели с милым дружком. А за отсутствием такового — хотя бы с «Файненшл таймс».
Погруженная в свои мысли, Оливия свернула на Чипсайд и затем на Патерностер-роу с его потемневшими красными зданиями, пропитанными книжной историей. Это было похоже на путешествие вспять во времени. Она легко могла представить себе литсотрудников и клерков диккенсовской эпохи с перепачканными чернилами пальцами, с зелеными козырьками и в тонких очках, склонившихся над огромными рукописями и книгами. В руках у них были гусиные перья, и они с огромным удовольствием вносили свою лепту в этот таинственный издательский мир.
Шарлотта Бронте с «Джен Эйр», Джордж Эллиот, она же Мэри Анн Эванс, с романом «Миддлмарч», Мэри Шелли с «Франкенштейном»… Где бы была сегодня английская литература, если бы не кучка дальновидных издателей, взявших на себя заботу об этих гигантах?
Книжный мир был у Оливии в крови. Она, как и ее отец, жила и дышала издательством «Лэмпхауз Кросс», основанным в 1854 году. Все течет, но не все меняется, размышляла Оливия, входя в старомодные владения отца. Рука дизайнера не коснулась первоначального безликого облика приемной: здесь не было ни скоростных лифтов, ни стеклянных кабинетов, ничего из модных штучек стиля восьмидесятых — «яппи». «Лэмпхауз» оставался затхлым, обветшалым и неизменным со своими потертыми кожаными креслами и доброй старой викторианской солидностью — таким его Оливия и любила.
— Доброе утро, Данкерс, — весело приветствовала она швейцара в ливрее, отряхивая зонтик. Его настоящее имя было Данкфорд, но она с детства звала его «Данкерс» — еще с тех пор, когда пришла сюда за ручку с отцом и впервые увидела мистера Данкфорда с его манерами доброго дядюшки и диккенсовской осанкой.
— Доброе утро, мисс Оливия — хотя в смысле погоды оно отнюдь не доброе, верно? Позвольте ваш зонтик, он хорошо высохнет здесь около батареи, — уважительно ответил он, погружая ее в мелочи жизни «Лэмпхауза». Как будто она не была давно знакома с ними! — Сэр Гарольд наверху в своем кабинете, а мисс Бэрди процеживает утренний кофе до обычного высокого стандарта, готовая ко всему, мисс Оливия, — к холоду, сырости и нужде.
— Спасибо… еще кто-нибудь есть с утра?
— Нет, мисс Оливия. Ваш отец никого не приглашал быть при вашей встрече.
— И никого из старших редакторов или менеджеров?
— Никого, мисс Оливия.
— И даже Легран?..
— Да, мисс Оливия, даже мисс Дейвины. К тому же сэр Гарольд приказал мне не отвечать на телефонные звонки. Для персонала «Лэмпхауза» он недосягаем.
— В этом есть что-то зловещее, а, Данкерс? — осведомилась Оливия.
— Да, мисс Оливия, похоже на то.
— А в каком он настроении?
— Как всегда, мисс, сэр Гарольд на посту остается несгибаемым.
— Гмм! — Оливия направилась к старомодному лифту, чтобы подняться в кабинет отца. Она захлопнула дверь и сквозь решетку с улыбкой в голосе сказала Данкерсу: — Вы, как всегда, ужасно тактичны, мистер Данкфорд! В раздраженном состоянии папа больше всего похож на медведя. Насколько я знаю, он еще ни разу не предпочел в субботнее утро пойти поиграть в гольф — мама может это подтвердить.
— Да, мисс Оливия.
