Я не думаю, что Ангус увлечен мной, не в каком-то серьезном смысле — он всегда относился ко мне как к обслуживающему персоналу, а не как к перспективному сотруднику. Но я начинаю думать, что он ревнует. Не меня, конечно, а к тому чувству, что, по его мнению, существует между мной и Салливаном.
Это единственное, чего у него никогда не было — человека, который действительно его обожает.
-
- Я бы хотела, чтобы ты делал это почаще. - Я кладу руки ему на грудь с нелепой сентиментальностью.
Я разыгрываю эту сцену ради Ангуса, но в то же время я прыгнула на самую глубину. Я говорю себе, что веду себя правильно, когда смотрю на Салли так, будто люблю его. Пока я глубоко вдыхаю его кружащий голову одеколон.
Все прекрасно. Все в полном порядке. Еще пара вдохов…
- Все, разойдитесь, - фыркает Ангус. - Пора идти.
- Увидимся вечером, - говорит Салли, заправляя мне за ухо прядь волос и в последний раз быстро целуя меня в щеку. Только после этого он обращает все свое внимание на Ангуса. - У меня есть на примете несколько отличных мест.
- Надеюсь, что так. Те, что Коргус мне показывал, были дерьмом. Небрежные остатки от Безоса? Лучше убей меня.
Салли ловит мой взгляд и одобрительно подмигивает. Я чуть не взрываюсь от гордости.
Когда они уходят, Мартиника хватает меня обеими руками.
- Да, я определенно встречусь с его братом. Идентичны, говоришь? Типа, полностью?
- Риз немного грязнее.
- Отлично, - невозмутимо говорит Мартиника. - Люблю испачкаться.
Салли предупредил меня, что, скорее всего, задержится с Ангусом допоздна, поэтому после работы я еду домой и начинаю планировать ужин для тех, кто остался, то есть для себя и Меррика, Риз ушел на кастинг.
Я нахожу Меррика на дне бассейна, он без рубашки и весь в грязи, а вдоль бортика лежит огромная куча сорняков. Я переодеваюсь в то, что не жалко, и спускаюсь вниз, чтобы помочь ему.
Меррик не пытается меня остановить, он прекрасно знает, что я люблю работать руками так же, как и он. Он передает мне пару садовых перчаток, и первый час мы работаем в дружеском молчании, единственным спутником которого является мягкий звук наших ворчаний, движений и капающего пота.
Меррик кажется медленнее, чем обычно, пот течет по его спине, руки трясутся, когда он вырывает очередной глубоко укоренившийся сорняк.
Но к тому времени, когда солнце опускается к забору, мы уже очистили весь бассейн.
- Вы собираетесь его отремонтировать? - спрашиваю я. - И наполнить его водой?
- А вы с Салли будете купаться, если я это сделаю?
- Конечно!
- Тогда отремонтирую. - Он опирается на ручку лопаты и вытирает лоб тыльной стороной руки. Золотистые пряди его волос сверкают в лучах заходящего солнца. Волосы на руках тоже золотистые на фоне темно-коричневого загара. Его грудь и руки выглядят чуть крепче, чем неделю назад, чуть менее истощенными. Его голубые глаза абсолютно ясные.
А вот его лицо… его лицо полно печали.
Меррик тихо говорит:
- Я должен был сделать это давным-давно.
- Второй лучший момент для этого — сегодня.
- Нет, это не так. - Он качает головой, испытывая стыд. - Второе лучшее время было бы намного раньше.
Он оглядывает двор и дом, которые все еще нуждаются в огромном количестве работы: стены в пятнах, на крыше не хватает черепицы, плющ и кудзу растут повсюду, поглощая домик с бассейном.
- У меня нет оправданий, - печально говорит он. - Это гребаный позор. Стелле было бы стыдно за меня. Она бы никогда не поверила, что я допущу такое. Что я так поступлю с мальчиками…
Мое сердце разрывается, и я не знаю, что сказать, поэтому говорю то, в чем уверена:
- Эти мальчики любят вас. Салливан любит вас. Ему никогда не было стыдно за вас.
- Салли… - Меррик произносит имя своего сына с такой огромной любовью, что у меня на глаза наворачиваются слезы, хотя я изо всех сил моргаю, чтобы их сдержать. - Салли заслуживает гораздо лучшего.
Его руки сжимают рукоятку лопаты до белых костяшек, а плечи трясутся от эмоций, от того, что он так отчаянно пытается удержать внутри.
- Все это легло на плечи Салли. Я должен был быть рядом со своими мальчиками, я никогда себе этого не прощу.
Меррик опускает голову и роняет лопату, закрывая лицо руками. Не думая, даже не понимая, о чем он говорит, я обнимаю его, и Меррик теряет контроль.
Он падает на цемент, и я опускаюсь рядом, все еще обнимая, словно могу как-то удержать его, несмотря на рыдания, которые, кажется, разрывают его на части.
- Я никогда, никогда не прощу себя за то, что сделал. Я был им нужен. Они не должны были потерять нас обоих. Но когда я вернулся домой, доказательства того, как тяжело это было, как ужасно было то, что произошло… Я видел это повсюду, вокруг себя, и это было невыносимо. Мысль о том, чтобы попытаться отремонтировать дом, сделать его таким, каким он был раньше… казалась невозможной и даже неправильной. Потому что он никогда не станет таким, как был, без нее. Даже пытаться было ложью. Но я должен был, должен был… почему я позволил им жить так?
