Таким было положение вещей в 1907 году, когда английский археолог и архитектор Фредерик Блай-Бонд поставил перед собой задачу раскопать руины аббатства и установить действительные размеры этого памятника. Он хотел также определить точное местонахождение и размеры двух часовен, воздвигнутых королю Эдгару Мученику и Божьей Матери из Лоретта. Эти постройки упоминались в ранних описаниях аббатства, но где они стояли и как выглядели, никто не знал. Отправная точка для земляных работ была настолько блестящей, насколько и неясной.
Много лет спустя Блай-Бонд рассказал о событиях, связанных с раскопками. 7 ноября 1907 года он сидел в своей бристольской контре с очень близким приятелем капитаном Барлеттом, который утверждал, что может получать и воспроизводить известия при помощи так называемого автоматического письма. Суть этой процедуры заключается в том, что некоторые люди способны воспроизводить в письменном виде послания, в то время как их сознание занято совершенно другом.
Блай-Бонд хорошо знал о невинных занятиях капитана Бардетта в этой малопонятной области. Просто ради эксперимента он попросил своего друга взять в руки карандаш. Слегка прикоснувшись пальцами к карандашу, Блай-Бонд сказал: «Не можете ли вы рассказать нам что-нибудь о Гластонбери?»
Пока архитектор и Бардетт вспоминали и обсуждали разные истории из охотничьей жизни, участниками которых им обоим довелось быть, карандаш нацарапал единственную волнистую строчку: «Все знания вечны и доступны искренним помыслам ума».
Сказать, что оба приятеля были удивлены и озадачены, значит ничего не сказать. Они признавались потом, что не знали, как рассматривать это первое послание: как начало или как конец? Что могло оно значить? Должны ли они сами искать ответ или спрашивать и ждать ответа?.. Они решили спрашивать.
В тот же день на вопросы, поставленные Блай-Бонлом, автоматическое письмо на вульгарной латыни, употреблявшейся многие столетия назад, сообщило приятелям, что часовню Эдгару Мученику первым воздвиг аббат Беер, а потом ее перестроили. Занимался этим аббат Уайтинг, последний хозяин Гластонбери. Затем рука Бардетта стала медленно вычерчивать контурную карту аббатства в его верхней части, включая любопытное продолжение формы, под которым Блай-Бонд заподозрил один из объектов поиска. «Не часовня ли это?» — спросил он.
Утомительно медленно карандаш в руках Барлетта написал ответ: «Вход через перегородку в заднюю часть алтаря, 5 футов, часовня тянется на 30 ярдов к востоку, окна с горизонтальной каменной кладкой, фрамугами — окна с голубым стеклом».
Да, существо, называвшее себя Гильелмус Монакус (Вильгельм Монах), говорило, что это часовня Эдгара Мученика, давно разрушенная и затерявшаяся. Неужели это правда?
Пользуясь размерами и указанием местонахождения, полученными таким странным способом, рабочие Блай-Бонда вскоре раскопали останки сооружения протяженностью 9 футов к востоку. Местоположение соответствовало автоматической записи, но принадлежало ли данное строение часовне Эдгара Мученика, у которой, как указывала автоматическая запись, был веерообразный свод? Ответ на все вопросы дали дальнейшие раскопки и изучение остатков кладки, на которой обнаружили метки каменщиков. Действительно, тип веерообразного свода был именно таким, каким описал его завороженный карандаш. И осколки голубого оконного стекла валялись тут же, где их разбросали обезумевшие варвары.
А где же вторая часовня?..
И снова Блай-Бонд с Бардеттом обратились к завороженному карандашу. И снова карандаш писал ответы на вопросы. Только на этот раз — на английском языке начала XVI века. Когда же полученные инструкции копать в твердом грунте на северном участке аббатства показались сомнительными, друзья решили переспросить источник информации и получили ответ: «Ищите мою часовню там, где я вам и указал, — на том берегу». Таинственный информатор добавит, что они найдут только одну стенку, вое остальное было растащено на частные постройки. И снова раскопки подтвердили точность полученных сведений.
В течение 10 лет, пока велись раскопки, Блай-Бонд и Барнетт с помощью так называемого автоматического письма получали сотни подобных посланий. Они тщательно датировали и собирали поступающий таким образом материал. При этом поражала точность, с которой выдавались данные по измерениям вплоть до дюйма.
На протяжении столь удивительного десятилетнего сотрудничества Блам-Бонд и его друг интсресо-, вались, кто же снабжает их такими прекрасными сведениями. Карандаш написал, что это монахи, жившие в аббатстве со дня его основания. Каждый монах отвечал за свой период жизни. Случавшиеся длинные паузы, писал карандаш, являлись результатом некоторых затруднении. Монахи совещались между собой, когда возникало какое-либо сомнение, и старались по возможности точнее ответить.
