По истечении года с момента появления Пэйшенс Уэрт миссис Керрен достигла такого уровня контакта, что могла продемонстрировать проявление другой личности, сидя на стуле в расслабленной позе, с закрытыми глазами и позволяя словам, по выражению миссис Керрен, свободно литься без всякого усилия с се стороны: «Я просто чувствовала давление на голову, как будто мне на нее положили руку, и Пэйшенс начинала говорить».
По мере развития этой странной истории Пэйшенс задавали все новые и новые вопросы. Мало-помалу благодаря ответам стала смутно вырисовываться история жизни Пэйшенс.
Одно было очевидно: Пэйшенс английского происхождения. Она заявила, что родилась в графстве Дорсетшир в 1650 году и переехала на американский континент, в Новую Англию[47] в 1670 году. Со знанием дела она говорила о тяжелой жизни в колониях, рассказала, что была убита индейцами почти сразу же по прибытии в Новый Свет.
Один профессор из любопытства спросил: имеет ли она в виду войну короля Филиппа, а индейца, который убил ее, не звали ли Филиппом?
Она резко парировала: «Если кто-то поднес к вашему горлу меч, вы будете спрашивать у него имя?» Конечно, все это не могло пройти мимо журналистов и врачей. Они приходили, изучали и уходили, тупо размышляя над тем, что же они нашли. Миссис Керрен оказывала всем полное содействие. Она ни разу не впадала в транс — ни в настоящий, ни в мнимый. Она просто сидела в своей комнате, а через нее ученые мужи разговаривали с таинственной Пэйшенс Уэрт и получали от нее быстрые, иногда очень сжатие ответы по существу.
Пэйшенс была скрытной. Она избегала отвечать на вопросы о ее настоящем месте пребывания и окружении. Она резко отвечала тем, кто питался неправильно истолковывать ее ответы или задавал коварные вопросы, чтобы сбить се с толку и запутать. В один из таких сеансов, когда она обезоружила очередного профессора остроумным ответом, тот бросил ей комплимент, что она определенно умна. Пэйшенс тут же возразила: «Вовсе нет! Ум-то краденый». На вопрос, у кого его украли, она просто не ответила.
Из ее загадочных заявлений исследователи постепенно собрали значительный материал, который следовало еще проверить. Например, межевые знаки, о которых Пэйшенс упоминала как о существовавших в XVII веке. Некоторые еще сохранились, а другие были подтверждены историческими, религиозными записями и старыми географическими картами. Пэйшенс хорошо знала свою местность.
Особенности ее речи и слова, значение которых утеряно в современном языке, но которые были рассыпаны в излияниях Пэйшенс в изобилии, навели на подозрение, что она просто фиглярничает, предпочитая цветистость речи смыслу. Но когда исследователи углубились в изучение тяжелых томов, хранящихся с Британском музее, Пэйшенс снова оказалась на высоте. Она пользовалась общеупотребительными формами языка, свойственными ее времени, частично утраченными или совсем забытыми.
Более того, Пэйшенс принадлежит авторство пяти книг, продиктованных миссис Керрен со скоростью 110 слов в минуту.
Следует отметить, например, что Пэйшенс диктовала непрерывно, без поправок и переделок, которые свойственны любому рассказу. Она диктовала ровно от начала и до конца. Конечно, в работе бывали перерывы. Но Пэйшенс начинала точно с тою места, на котором закончила диктовать в прошлый раз.
Одна из продиктованных ею книг называется «Печальный рассказ». Эта великолепная книга — самый великолепный роман о жизни Иисуса Христа и его времени. Хотя сама миссис Керрен имела поверхностное и отрывочное представление о предмете, достоинство книги заключается в подробном описании эпохи и обстановки. У. Т. Аллисон, профессор английской литературы при Манитобском университете[48] заявил: «Ни одна книга, кроме Библии, не даст такой сокровенной и яркой картины из жизни евреев и римлян в Палестине во времена Господа нашего».
А вот еще книги из этого источника: «Горшок «на колесе», «Надежда праведной крови», «Свет извне» и стихи на англосаксонском языке[49], употреблявшемся в 1650 году, Пэйшенс за 35 часов продиктовала поэму из семидесяти тысяч слов. Она объяснила, что сделала это с единственной целью — доказать, что является независимой личностью, а не частью миссис Керрен — безразлично, сознательной или подсознательной.
Продиктованная таким образом поэма под названием «Тэлка» оказалась трудным орешком даже для знатоков, специализирующихся в разговорном языке XVII века. Поэму вообще трудно читать, если не быть посвященным в особенности разговорного англосаксонского языка трехсотлетней давности. Профессор Ф. С. Шиллер из Оксфорда[50], исследовав «Тэлку», заявил, что она на 90 процентов состоит из слов, имеющих чисто англосаксонские корни. О самой поэме и ее построении профессор Шиллер сказал: «Мы столкнулись лицом к лицу с филологическим чудом».
