Один из самых плодотворных информаторов назвал себя Иоханнесом Брайантом. Он утверждал, что был коротышкой и умер в 1533 году. Самая ранняя запись в блокноте Барлегга принадлежала лицу, медленно выписавшему свое имя — Авфвольд Саксонский, — который сообщал, что задолго до возведения аббатства он на том же самом холме построил крепкий деревянный дом, вошедший впоследствии в монастырь. Блай-Сонд и ею команда принялись за раскопки в точно указанном месте и без труда обнаружили остатки деревянного сруба, поверх которого легла каменная кладка тысячелетней давности. Власти радовались успехам Блай-Бонда, обнаружившего давно затерянное аббатство и открывшего некоторые части сооружении, о существовании которых никто даже и не подозревал. Но когда они узнали, что раскопки велись по данным «автоматического письма», то в ужасе замахали руками. Конечно, хорошо, что сделано такое открытие, но всего этого надо было добиваться обычными методами!
В 1922 голу власти отстранили Блай-Бонда от дела, хотя заслуги его уже были признаны ими. Но в отношении самого Блай-Бонда и его книги они были бессильны.
В 1933 году Фредерик Блай-Бонд написал книгу «Врата памяти», в которой отметил послания, не только проверенные им при раскопках, но которые еще предстояло проверить. Последующие раскопки, проведенные официально назначенными археологическими партиями, подтвердили то, о чем писал Блан-Бонд [6, с. 77–81]!
Никто не может сказать, жала ли на белом свете Пэйшенс Уэрт, но неопровержимое свидетельство ее остроумия и мудрости находится во многих библиотеках в виде пяти написанных ею книг. Если Пэйшенс Уэрт никогда не существовала как личность, то кто же тогда написал эти книги?
На этот вопрос не могли ответить ученые, которые непосредственно занимались исследованием этого случая. Но исследователей можно и простить ввиду сложности обстоятельств и, конечно, их явного противоречия общепринятым на сегодняшний день научным концепциям.
А начиналась эта таинственная история так.
Однажды июньским вечером 1913 года в доме супругов Керрен собрались друзья. Дело происходило в американском юроде Сент-Луисе, штат Миссури. Гости и хозяева забавлялись спиртической доской, на которой стрелка, передвигаясь от буквы к букве, как будто бы составляла ответы на поставленные вопросы[46].
Прошло уже часа полтора, и гостям стало надоедать это занятое. Миссис Керрен и еще одна дама, сидевшие за столом, сделали перерыв на несколько минут, продолжая, однако, концентрировать свое внимание на доске в ожидании следующего вопроса от гостей. Но вдруг стрелка ожила сама собой, хотя никто не задавал никаких вопросов. Доска стала энергично «выписывать» букву за буквой!
«Много лет тому назад я жила и снова вернулась в этот мир. Зовут меня Пэйшенс Уэрт».
Удивленная и озадаченная компания просто-напросто рассмеялась: не иначе как кто-то из женщин за столом решил разыграть остальных.
Миссис Керрен и ее подруга смутились, все сгрудились у стола.
— Пэйшенс, где был твой дом? — спросила миссис Керрен.
Пауза длилась целую минуту. Затем стрелка задвигалась, и последовал ответ:
— За морем.
— В какой стране за морем?
Снова долгая пауза.
— Обо мне вы узнаете многое. Прошлое мертво. Оставьте прошлое в покое.
Насколько неожиданно появилась Пэйшенс, настолько же внезапно она прервала свои сообщения. Изумленные гости настроились скептически. Наверняка это была шутка хозяйки или ее напарницы — как еще можно было это объяснить? Но миссис Керрен и се подруга напрочь отрицали причастность к подобной шутке.
В последующие месяцы миссис Керрен обнаружила, что стоит только ей сесть за стол и положить руки на доску, как тут же Пэйшенс принималась посылать ей информацию. Другие тоже пробовали, но у них ничего не получалось.
Вскоре сеансы с неудобной спиритической доской сменились тем, что принято называть автоматическим письмом. Миссис Керрен садилась за стол, брала в руки карандаш и полностью расслаблялась. Карандаш оживал и сыпал словами, возникали фразы, украшенные причудливым колоритом языка XVII века. Стихи, эпиграммы, оригинальные мысли — бесспорно, некоторые из них принадлежали яркому дарованию.
Предположить, что вся эта работа была продуктом подсознательной деятельности мозга миссис Керрен, значило бы просто игнорировать факты. Миссис Керрен была типичной домохозяйкой своего времени: выросла на ферме, получила среднее образование в школе, приятная, искренняя и общительная. Судя по школьным отметкам, она едва ли интересовалась историей, а за сочинения ей, видимо, просто натягивали проходные баллы.
Все это полностью исключает предположение, что с помощью мифической личности Пэйшенс Уэрт миссис Керрен просто дала волю самовыражению.
Тщательное изучение этого явления ведущими специалистами показало, что у миссис Керрен не было ни умысла, ни способностей на такие действия.
