Федор Пущин, Василий Ергольский, Василий Мухосран, Остафий Ляпа, Филипп Петлин, Федор Батранин и еще с десяток казаков пошли в трапезную Благовещенской церкви составлять челобитные. Писарем взяли десятника пеших казаков Ортюшку Чечуева. В челобитной от всего города повторили кратко о нехороших делах Осипа Щербатого, написали, что сыск назначенных государем воевод Волынского и Коковинского оболган и новый сыск ведется в угоду Щербатому и Сабанскому. Особо написали о дьяке Михаиле Ключареве, что пишет мимо воевод ложные «многие затейные статьи». «И по ево, государь, Михайловым и советников ево воровским умыслом и ложным отпискам приходят с Москвы в Томский твои государевы грамоты. И по тем твоим государевым грамотам мучит и пытает, и сжет он, Михайло, нас, холопей и сирот твоих безвинных, без сыску и без очьных ставок, и вымучивает повинных…
И призывает он к себе в дом многих градцких людей и напаивает, а иным уграживает, велит говорить и сказывать по князь Осипе и по Петре Сабанском с товарыщи и по себе, как ему надобе. А буде не учнете-де по нас сказывать, и и вам-де так же пытаным и зженым быть, как и вашей братье, которые в Тобольском и Томском мучаны…
…Составливает многие затейные челобитные на нас, холопей и сирот твоих, и, запоя допьяна, у собя в дому, велел многим градцким людям пьяным к тем своим заводным челобитным руки прикладывать, рьняся нашему градцкому челобитью, хотя нас, холопей и сирот твоих, до конца разорить и твою государеву вотчину дальную запустошить».
Напомнили, что государь принял ласково Федора Пущина и обещал провести розыск по преступным делам Осипа Щербатого. А ныне без его, государя, ведома Пущина высылают в Сургут… Просили освободить арестованных Василия Бурнашева и членов его посольства…
За несколько дней собрали под челобитной сто сорок семь подписей служилых людей, причем несколько десятников подписались за весь десяток, руки приложили также восемнадцать посадских людей и тринадцать пахотных крестьян.
За это же время справили челобитную от Василия Бурнашева, мурзы Тосмамета Енбагачева и толмача из крестьян Ивана Козлова, ходивших с посольством к Коке. Они написали, что «с пыток, с огня и з стрясок» они сказывали, что написанное в статейном списке правда, что Скворцов и Ерохин ведут следствие «дружа князь Осипу Щербатому», что они, Васька Бурнашев «с товарыщи», обличая изменника, готовы за государя «помереть в правде». А правду их, что князь Осип звал контайшу идти войной на Коку, могут подтвердить брат Коки, Сургай, шурин Урзутак и толмач Неудача Федоров. Писали, что ходившие с сыном боярским Семеном Лавровым к Коке посадский Кузьма Батура и служилый татарин Каргаяк принародно говорили, что Кока подтвердил верность статейного списка Бурнашева, однако Скворцов и дьяк Михаил заставили Семена Лаврова исправить свой статейный список им в угоду. Потому следует провести розыск по сему делу без Скворцова и Ерохина…
Через пять дней после смотра, обратившегося в сход, в съезжую избу к воеводам Волынскому и Коковинскому пришли казаки и подали от всего города челобитную с просьбой разрешить мирским выборным отправиться в Москву, чтобы «бить челом… государю о всяких своих нужах». Волынский поначалу засомневался, помня указ, чтоб челобитчиков в Москву не пускать, но затем, не желая новой смуты в городе, выдал им воеводскую отписку с разрешением. Однако сказал, что денег на поездку нет.
Мая в 8-й день 7159 (1651) года в третий раз из Томска к государю повезли челобитные. Челобитчиками отправились Федор Батранин, Иван Баранчуков, Василий Паламошный, Степан Володимирец, Беляй Семенов, Карп Аргунов и Тихон Хромой.
Илья Бунаков пребывал в раздвоенных чувствах. Наконец-то воеводы Волынский и Коковинский отпускали его из надоевшего Томска, выдали подорожную память до Москвы. Эта определенность приносила облегчение, но туманность будущего в столице тяготила. Как тягостно было ждать одному, когда же его смогут «счесть» воеводы согласно указу. Жену свою на дощанике он отправил еще летом с половиной своего имущества. Однако тут пришел государев указ о том, чтобы «животы» его «отписать на государя» безо всякой поноровки. На пути в Тобольск в конце июня прошлого года в Самаровском Яме тобольский казачий голова Гаврила Грозин с пятнадцатью казаками отобрал все пожитки, а тобольский подьячий Атарский обобрал жену до нитки уже в Тобольске… Обо всем этом поведал Бунакову бывший его денщик Семен Тарский, который теперь служил у Коковинского. С бумагами от воевод он был в Тобольске и своими глазами видел, как Атарский сдирал с жены телогрею и волосник. Сколько же ей пришлось претерпеть покуда добралась до Москвы!..
Надеясь на заступу бояр Пушкиных, Григория Гавриловича и Степана Гавриловича, он написал письмо двоюродным своим братьям:
«Государям моим братьям Федору Сидоровичу, Аникею Сидоровичу братишка ваш Илейка челом бьет.
