В мире, где Великая Степь встречает чужаков ядовитыми бурями, где Темные и Светлые маги готовятся к гражданской войне, а по древним дорогам погибающей страны ползет чешуйчатый не-бог… в этом мире Темный маг Арон Тонгил, недавно вернувшийся из мертвых, ищет пропавшего сына, а судьба подбрасывает ему все новые и новые испытания.Этот мир принадлежит людям и чудовищам. Только вот порой сложно понять, кто из них кто.
Долгая дорога – это время, много времени. Время, которое за неимением лучших дел приходится тратить на размышления.
Истен думал. Думал, хотя мысли были полны болью. И гневом. И чаще всего завистью. Наверное, у каждого человека есть страсть, которая ведет его через жизнь, позволяет добиться успеха или вынуждает сгинуть в безвестности. Честолюбие. Ярость. Любовь. Долг. Вера.
У Истена такой страстью была зависть. Всегда, с раннего детства, он хотел то, что было у других, что нельзя было выпросить или забрать силой. Высокий рост, как у брата. Умение вызывать обожание слуг, каким обладала младшая сестра. Способность управлять стихиями, как у учителя… Как бы ни был завиден его собственный жребий в глазах других людей, Истену всегда было мало.
Его пытались излечить. Ему внушали, что зависть ведет к саморазрушению, да он и сам начал понимать это. Но зависть не желала уходить.
Впрочем, пока был жив отец, справляться было легче. Истен мог сказать себе: я все равно лучше. У меня есть то, чего никогда не будет ни у кого из них. Но со смертью отца все сломалось. Судьба, как взбесившаяся лошадь, встала на дыбы и сбросила его в грязь, на самое дно.
На дне жилось плохо и трудно, но человек привыкает ко всему. Стиснув зубы, Истен пытался забыть о прошлом и стать никем. Брат сумел – как-то легко. Брат общался с другими «никем», смеялся их простоватым шуткам, пил с ними дешевое пойло, которое здесь называлось пивом, жил их жизнью. Истен… он тоже старался. Потому что понимал: прежнего не вернуть. Потому что хотел жить – даже так, на самом дне, в грязи. Пришло даже что-то вроде облегчения – завидовать здесь оказалось некому.
Пока не появился Тибор, пират Кашимы.
«Прирожденный мечник! Один победил четверых вооруженных опытных воинов, влегкую. И даже не убил никого». У наемника, рассказавшего это, светились восхищением глаза, и Истен ощутил, как змея зависти проснулась. Потому что, несмотря на лучших учителей, он не мог – четверых влегкую. Да даже и одного – влегкую. Всегда было трудно. если только ему не поддавались. Прежде Истен ненавидел, когда ему поддавались. Теперь поддаваться никому бы не пришло в голову, и Истен понял, что бывает, когда врагом выбираешь человека себе не по зубам.
Когда Тибор держал его голову под водой, потом позволял ему, уже наглотавшемуся воды, ненадолго вдохнуть воздух, монотонно перечислял все его, Истена, прегрешения и совал в воду снова – это было худшим унижением, которое Истену когда-либо довелось пережить. Даже сейчас, несколько недель спустя, одно воспоминание о том позоре заставляло скулы каменеть, а кулаки сжиматься. Как же он ненавидел Тибора тогда, как мечтал отомстить, как находил единственное утешение в том, что перебирал все известные ему виды казней, представляя ненавистного пирата в руках палача!
А потом было второе унижение, несравнимо хуже первого, когда в сражении с ящерами Тибор его спас. Долг жизни тому, кого ненавидишь до зубовного скрежета и кому завидуешь больше, чем прежде представлял возможным…
Истен наблюдал, как Тибор взял власть над караваном. Так же легко, как до того сражался. И все эти бесовы наемники заглядывали пирату в рот и были готовы выполнить любой его приказ. И даже если возражали, то только потому, что Тибор позволял возражать. Пожелай он, они все пошли бы за ним к храму Триады.
Как же это злило! Как же Истен хотел, чтобы это к
Зависть обвила сердце Истена и все капала и капала на него ядом, разъедая.
Потом был спор с братом. Пратас убеждал, что, пока их не нашли, надо успеть покинуть территорию империи. Что архипелаг Кашимы – лучший вариант из возможных. Что оттуда они легко доберутся хоть до королевства Альдемар, хоть до княжества Оррин, хоть до…
Какой бес заставил Истена согласиться? И в первый же день путешествия – рассказ Тибора о том, как он убил Арона Тонгила и унаследовал его Дар.
Тогда Истену почудилось, что он понял. Понял, кто такой Тибор на самом деле. Его высмеяли. А Венд – человек прямой и правдивый – рассказал, что Тибор никак не мог быть Ароном Тонгилом. Рассказал, почему не мог. Истен поверил. И его вспышка озарения показалась приступом глупости. Ну в самом деле, проклятый Темный никогда не слыл непобедимым мечником. Он слыл непобедимым магом и только. И зачем Венду было выгораживать Тибора, зачем всех обманывать?
Да, Истен поверил, но тень сомнения осталась и, сплетенная с завистью, заставляла его следить за каждым словом, за каждым жестом Тибора, заставляла слышать двойной смысл в его словах.
«Прекрати, – говорил брат. – Он же все видит. Хочешь по-настоящему его разозлить?» Истен лишь криво улыбался. Нет, разозлить он не хотел. Хотел понять. Изучал. Запоминал. Анализировал. Но так и не смог прийти ни к какому выводу.
